Manhattan
6 лет назад

Абстрактный патриотизм

текст: Булат Назмутдинов


У спех «Легенды № 17» у российского зрителя был предрешён несколькими обстоятельствами: временем появления фильма и памятью о советском хоккее.

Фильм появился в канун чемпионата мира, на который приехали наши «звёзды». Он шёл в кинотеатрах, когда нашу команду громили американцы. Но этот разгром не стал для нас чем-то ужасным. Не за горами (Кавказа) – Олимпиада в Сочи, первый в России настоящий блокбастер, на фоне которого «Антикиллеры» и «Волкодавы» – короткометражки любителей. Этот блокбастер съедает бюджеты и требует жертв – не только спортивных. Расширяясь медийно, он раздувает финансовые скандалы вокруг Билалова, спортивные – вокруг биатлона и ненавистного тренера Пихлера. Завышенные хоккейные ожидания: всегда только золото! Третьяк, Касатонов, Фетисов – круговерть интервью. Мобилизация патриотов. Прямо на льду.

Науськивание россиян на это событие началось уже давно, но только сейчас оно перешло в активную фазу. Новый год в больших городах начинается в конце ноября. С большим зазором, учтите масштаб, стартует Олимпиада, чьё античное именование должно, по идее, придать ей особую стать и благородство. Но это не так; нынешним олимпиадам нужна новая мифология. Миф о советском хоккее – миф об утраченном прошлом, которое нужно вернуть, желательно уже в Сочи. Реанимация воспоминаний, их «пересоздание», трансляция преображённых идей на поколение нулевых – задача «Легенды № 17», новой картины о Валерии Харламове, реактивном «крайке» ЦСКА и советской сборной.

В фильме Валерий Харламов, сын русского и басконки, вырастает в великого хоккеиста благодаря Анатолию Тарасову – тренеру бескомпромиссному и жестокому. Именно он создаёт знаменитую тройку Михайлов-Петров-Харламов: в 1969 г. те выиграют свой первый «совместный» чемпионат мира. После аварии на шоссе в 1972 г. (в жизни это произойдёт намного позже, в 1976 г.) Тарасов поможет Харламову вернуться в хоккей, предложив после тяжёлой травмы тренироваться с детской командой. Апогей фильма – первый матч Суперсерии-72, триумф воли и стиля, тотальной модели Тарасова, к которой канадские профессионалы оказались не подготовлены.

Такой Харламов иногда кажется марионеткой Тарасова. Намекает на это «мистическая» сцена, когда герой Меньшикова машет прутиком на спортивной площадке, изображая тренерскую режиссуру, управляя Харламовым, как этой палочкой. Если сцена отпугивает самой своей сутью, то в других случаях недостоверность диктата Тарасова зависит совсем от другого. Предыдущие роли Олега Меньшикова (богемный чекист Митя, статский советник Фандорин, доктор Живаго) в принципе далеки от образа деспота – «хозяина дома» в изначально нейтральном значении этого слова. Меньшиков – чудаковатый мучитель, но не хозяин. Издёвки над подопечным выглядят не как жестокость домовладыки, а как мрачный сарказм: то он отправит Харламова в другую команду из третьей лиги – «Звезду» из Чебаркуля, то заставит сидеть на трибунах. Странность богемы, не педагогика. Перфекционизм творческого работника сквозит и в придуманной сцене, где Харламов, едва появившись на льду, в первом же матче за ЦСКА вместе с Фирсовым и Викуловым, кумирами того времени, забивает красивую шайбу: «Играть ты с ними не будешь! Играете поодиночке!».

Многое из того, что не вписывается в отношения Тарасова и Харламова, остаётся вне кадра – конфликт блистательной тройки с тренером Виктором Тихоновым в конце 1970-х, «чудо на льду» в Лейк-Плэсиде в 1980 г., когда советские гранды проиграли студентам из США. Не показана гибель Харламова в катастрофе на Ленинградском шоссе в 1981 г.

Некоторые события, последовавшие после Суперсерии-72, изображают как случившиеся до нее. Это не фактологический недочёт или ошибка, а драматическое допущение, желание показать в одном фильме все основные события жизни спортсмена: от самого детства до знаменитого матча с канадцами. Так, встреча Харламова с его невестой Ириной Смирновой перенесена из 1974 в 1968 год.

Сценарист фильма, очень известный в узких кругах режиссёр Михаил Местецкий, не любит буквальную достоверность. Он снимает гротескные фильмы о поездах, безвременно остановившихся на берегу Чёрного моря: в вагонах начинается своя странная жизнь – люди в плацкарте женятся, заводят детей, кричат, улыбаются. В «Легенде № 17» тоже живут и куражатся – на площадях, где коррида, и на льду, где быки вроде Бобби Кларка. Испанская мама Харламова и здесь очень кстати, вполне в духе Местецкого. Добавляет гротескного колорита Нина Усатова, фактурная в любом своем образе.

Ужас – обратная сторона этого куража. Режиссёрским дебютом Николая Лебедева в полнометражном кино был «Змеиный источник» (1999), триллер о провинциальном маньяке и его жертвах. Ужас перед «провинцией» ощущается и в «Легенде № 17». Москва показана празднично, Чебаркуль – устрашающе. По описанию советских авторов, Чебаркуль – «небольшой городок, находящийся в живописном уголке Челябинской области». Но хоккейные гости именуют эту ледяную коробку «острогом» – от всего остального её отделяют цельные стволы деревьев. Помимо «острога», ссыльного Харламова здесь окружают агрессивные трубы заводов и хоккеисты-деды, у которых есть клюшки, но нет игры. Многие игроки бегут от этого страха в кабак. Но ужас перед безвременьем, перед всесильным пространством нужно вытеснить чем-то гораздо более страшным, вытравить по-тарасовски. В одной из лучших сцен фильма Харламов и Гусев висят на канате на высоте десятков метров и через силу, на одних лишь руках, двигаются вперёд – к собственной славе.

Фильм являет себя как историю самородка и как идеологию одновременно. Это и восхождение к славе, и стремление подтолкнуть к славе других. Но если личная история складывается за счёт умелого чередования страшного и смешного, то внятная (даже – рациональная) составляющая из фильма уходит, о чём мы и скажем позже.

На контрасте с «Легендой № 17» смотрится двухсерийная лента канадского телевидения, снятая в 2006 г. Она посвящена 35-летию Суперсерии-1972, в ней инсценированы все восемь матчей и атмосфера, их окружавшая. У фильма – другая цель, он очень точно воспроизводит движения, лица, голы игроков – кроме разве что могучего и спокойного Александра Рагулина, который показан плачущим мальчиком, жалующимся на кровь. В остальном всё более или менее точно, «Легенда № 17» отнеслась к фактологии менее бережно. Особенно живо канадцы показали момент, когда Фергюсон, один из канадских тренеров, шепчет что-то ужасное на ухо головорезу Кларку, отчего у рядом сидящего Хендерсона, партнера по тройке, немеет лицо. Через пять минут Кларк сломает Харламову колено, после чего и родится знаменитое озеровское: такой хоккей нам не нужен.

Ключевой момент канадского фильма – идеологический. Ледовый дворец представлен ареной борьбы не двух школ, комбинационной и силовой, так скорее живописали противостояние советские журналисты, а двух типов организации – подневольной (советской) и свободной (американской). Это довольно известная риторика, пусть и неистинная, в которой одни, развязные, сложные, пёстрые, пьющие пиво и курящие сигары, сумеют собраться в последний момент, ибо дух их свободен, а другие – простые, скованные и сдержанные – негибки и ломки в финале, ведь они принадлежат не себе. Это противостояние, я цитирую, human freedom и military mentality. Перед нами известная дихотомия, политическая по сути, эстетическая по форме. Добавьте сюда культурные разночтения. Североамериканцы более раскованы в жестах и внешних эмоциях, нам иногда они кажутся высокомерными болтунами, мы им – зажатыми, хмурыми.

Эта картина показывает структуру канадского общества, обрисовывает его черты. В то время как «Легенда № 17» призывает к абстрактной победе. Харламов предстаёт перед нами фигурой вневременной, абсолютно ликвидной. Современной российской действительности нужен образ, но ей неинтересна его начинка. Ей хочется ритма, масштаба советской эпохи, но она отвергает её колорит – честную усреднённость, коллективизм, скромность в быту и славе, мучительное желание не быть частным лицом, но постоянно себя превышать, стремиться к сверхличному, причём не абстрактному, а конкретному.

«Советское» прошлое в нашем герое современность стремится размыть. Харламова нужно пересоздать, сделать понятным российскому зрителю эпохи канала «Спорт». Образ советского человека многим из нас уже непонятен. Образ спортивной звезды, внешне не отличимой от токаря, нас удивляет. Общество раскололось, ценностные установки различных классов перестали иметь общее основание. Мы можем представить одних, и мы можем представить других, но не можем представить их рядом. Пример – фильм «Вспоминая Харламова» (1982). Борис Михайлов и Владимир Петров, сидя на жухлой траве в обычных рубашках, что-то тихо рассказывают нарочито правильным русским языком, внешне мало чем отличаясь от обычных советских людей. Это время ушло. Таких звёзд сейчас бы «не поняли», во всех смыслах этого выражения. Испорченные «Рособоронсервисом» и цифровым телевидением, мы можем представить себе спортивную мегазвезду, обаятельную и игривую, любвеобильную, в меру интеллигентную, обязательно харизматичную. Таким предстает нам Харламов в «Легенде № 17» в исполнении Данилы Козловского, актера театра Льва Додина, любимца экрана последних годов.

Странно, что фильм, претендующий на представление некой идеологии, не то, что не осмысляет, даже не проговаривает эти моменты. Зато нас призывают к великому будущему. Нечто вроде Let’s go, come on – только по-русски. Стремление побеждать без тактики и стратегии. Странная цепь рассуждений: у нас был Харламов, и мы рождены стать великим народом. Но что о себе мы узнали на примере конкретной картины, чтобы стремиться к победе? Что узнали о прошлом – не на уровне фактов и образов, а на уровне важных идей? Стоило ли для науськивания на Сочи мобилизовать Харламова? Канадский фильм через спорт говорил о человеке, фильм о Харламове сквозь судьбу человека видит спортивный успех.

«Легенда № 17» сыграла роль воспоминания, возродив интерес к Суперсерии и хоккею. Исторически фильм удался, идеологически – нет, хотя именно на это он и претендовал. Легенда – цель, идеал, к которой стремятся, матрица поведения. Но не осознав в общем и целом, в какой ситуации мы существуем и каков идеал, который нам предлагают, можем ли мы идти дальше? Нельзя двигаться вслепую за абстрактной мечтой. 

 

Аналоги

 

Российские

 

Image

«Харламов. Дополнительное время» (2008).

Режиссёр: Юрий Королёв. В роли Харламова – Алексей Чадов.Предыдущий фильм о Харламове бережнее относится к фактам. Здесь и любимая присказка картавящего Харламова «Тлидцать тли», и конфликт Харламова с Тихоновым, и ключевой момент фильма – смерть хоккеиста в 1981 г. Но это кино смотреть почти невозможно. И вовсе не из-за его атмосферы (мрачность – как раз находка) или весьма специфического Тарасова, неожиданно очень живого. Многое портит художественная недостоверность: игра актёров, карикатурно поставленные ледовые сцены и т. д. От негативного опыта этого фильма, скорее всего, отталкивались создатели «Легенды № 17» – два этих фильма лучше смотреть как тезис и антитезис, синтез произойдёт в вашем сознании.

 

Image

Мой лучший друг, генерал Василий, сын Иосифа (1991).

Режиссёр: Виктор Садовский.Снятый на закате перестройки фильм повествует о Всеволоде Багрове, великом футболисте и хоккеисте, друге Василия Сталина. Герой, скрытый под легко узнаваемым псевдонимом, не единожды выкатится «по-бобровски» из-за хоккейных ворот, забьёт в присутствии лучшего друга голы на зелёном газоне, простится со Сталиным в 1962 г. и спустя десять возглавит сборную СССР в матче с канадцами в рамках Суперсерии-1972. Последнее, разумеется, останется за кадром.

Зарубежные

 

Image

Боец (2010)

Режиссёр: Дэвид О. Расселл, Кристиан Бэйл играет талантливого боксёра Дикки Эклунда, оставившего ринг из-за наркотиков. Дикки пытается помочь сводному брату Микки (Уолберг) добиться чемпионского пояса. Фильм интересен не столько пластикой очень худого Бэйла, сколько неожиданным превращением: рядовой, даже заурядный боксер благодаря собственной воле и помощи близких превращается в чемпиона.

 

Image

Страх вратаря перед одиннадцатиметровым (1972)

Режиссёр: Вим ВендерсВторой полнометражный фильм Вендерса был снят накануне футбольного чемпионата Европы, на котором сборная ФРГ разгромила команду СССР. Но содержание этого фильма не настолько «плакатное», как у «Легенды № 17». Снятая по повести Петера Хандке картина повествует о вратаре, потерявшем чувствительность. Вне поля он мечется между домами и кинотеатрами, ни на чём не останавливая взгляда. Единственное, на что способен, – сопереживать вратарю, отражающему пенальти.

Последние статьи в разделе
Back to top