Manhattan

Американская азбука #10

текст: Александр Генис
фото: Библиотека Конгресса США

 

Больница в Америке – сплошной парадокс. Она умудряется быть одновременно плохой и хорошей, дорогой и бесплатной, необходимой и лишней. Камнем висит на шее общества эта общедоступная роскошь,  которую терпят только из необходимости.


Больница несёт на себе печать благотворительного происхождения, когда она ещё предназначалась лишь для бедных и убогих. Эти исторические воспоминания  отнюдь не противоречат высокой эффективности современной больницы. Оснащённая передовой наукой и техникой, она уподобляется лечебной фабрике, перерабатывающей сырьё – больных – в готовую продукцию – здоровых. Чем меньше брака, тем выше  КПД. Понятно, почему никто не любит лежать в больнице. Остаётся одно: бывать там пореже. Пребывание в американской больнице мимолетно – пациентов гонят чуть ли не с операционного стола. Да и оказываются в больнице только в исключительных случаях – когда не справляется семейный доктор. И тут американцы категорически предпочитают своё – общему. Ведь домашний врач имеет дело с больным, больница – с болезнью.

Американская больница обойдена не только любовью пациентов, но и вниманием государства. Нет в её облике ни торжественной строгости, ни хвастливой помпезности, которые часто превращали больницы Старого Света в достопримечательности. В монотонной величественности петровских гошпиталей или в аляповатом богатстве наполеоновского Дома инвалидов сквозит желание империи расплатиться со своими строителями.

Если архитектура европейской больницы любит воинственный ампир, то американская – типичный  «шпак». Не имея ничего общего с дворцом, казармой, школой или тюрьмой, она больше напоминает отель, причём плохой, вроде общежития. И хотя за «номер»-палату здесь дерут бешеные деньги, больница не обеспечивает гостям-пациентам даже уединения: целый день толчея и двери настежь.

За этим развязным простодушием скрывается подспудный умысел. Больница Старого Света, ещё помнящая средневековую чуму, прежде всего норовит изолировать «заразных». Одержимая стерильностью медицина в сочетании с вахтёрским беспределом способна любой больнице придать садистский характер. Можно даже вывести зависимость: чем ближе к тоталитаризму государство, тем непреодолимее граница между больными и здоровыми. В Америке больница ведёт себя иначе: она растворяет горстку больных в толпе здоровых. Так, например, роды она превращает в общесемейное торжество, где гостей чем больше, тем лучше.

Расхристанная американская больница, всем демонстрирующая свои потроха и каждому раскрывающая свои секреты, проникает вглубь общества, заставляя его смириться с болезнью. Чтобы мир стал здоровым, его надо избавить от больных (от этой процедуры иногда рождаются химеры – «убийцы в белых халатах»). Но чтобы мир был нормальным, он должен признать нормой и болезнь. Вот больница и учит больных жить с болезнью, а здоровых – с больными.Но и американская больница, которая часто тратит на последний день жизни пациента больше, чем на все предыдущие, ещё не готова признаться в беспомощности вылечить самый безнадёжный из всех недугов. Свидетельство тому – яростные споры вокруг медицинского самоубийства – эвтаназии, которая пытается отобрать умирающего у больницы. Социальное табу на смерть – пережиток утопии, который мешает человеку, приватизировав собственную кончину, умереть в своей постели.

© 2013 by Alexander Genis 

Последние статьи в разделе
Back to top