Manhattan

Американская азбука #32

текст: Александр Генис

Фото: David Shankbone, Edal Anton Lefterov, Simon Speed,

Juliana da Costa José, Eva Kröcher, Interactive Life Forms, LLC

С ЕКС-ШОП. Эту замочную скважину Америки Новый Свет вывез со своей родины. Патроном всех порносалонов может считаться легендарный Peeping Tom, «Подглядывающий Том», портной из Ковентри, который выглянул на улицу, когда по ней проезжала леди Годива. Как известно, прихоть мужа-тирана вынудила эту красивую и добродетельную даму ехать по городу голой.

«Секс-шоп», пахнущий то ли от, то ли для стерильности дешёвыми леденцами, напоминает мужской туалет. Сюда заходят мужчины и запираются в отдельных кабинках. В одной из них могут показывать интимную близость женщины с мужчиной, в другой — женщины с жеребцом, в третьей — жеребца с кобылой.

В Америке, где до сих пор существует что-то вроде полиции нравов, греховность сплетена из викторианской морали и пуританских запретов. Поэтому «секс-шоп» со всей его возбуждающей параферналией умудряется быть целомудренным орудием порока: эротика обезвреживается и вытесняется в область сексуальных фантазий. Сексуальность тут дегуманизирована и отчуждена от личности. Даже то, что происходит не в кино, а вживую, на сцене, всё равно носит искусственный, ненатуральный, призрачный, «целлулоидный» характер.

Как раз в этой утилитарной механистичности скрывается своеобразная застенчивость «секс-шопа». Он продаёт аккуратно упакованные иллюзии, призванные удовлетворять изощрённый или извращённый вкус. Это очередная фабрика грёз, не покушающаяся на реальность.

В Амстердаме, например, с его образцовым районом красных фонарей секс — всё-таки не совсем индустрия. Тут женщины, соблазняющие прохожих из своих ярко освещённых окон, заняты не только своим делом. Они пьют кофе, читают, смотрят телевизор, вяжут. Клиенту приходится вступать в контакт с личностью, сохраняющей свою целостность. Отсюда любимый русской литературой мотив блудницы — сюжет о павшей деве и пропащей душе. У американского «секс-шопа», как у тех резиновых кукол, что стоят на его витрине, души никогда и не было.

Собственно, тут и проходит граница. Там, где в Старом Свете — окно, в Новом — витрина: по закону объект с субъектами в «секс-шопе» разделяет либо стекло, как в террариуме, либо просто «ничейная земля», превращающая любой акт в театрализованное зрелище. Говоря о стриптизе, Ролан Барт назвал эту особенность «алиби искусства». Порнография, наряжаясь в экзотические одежды, используя музыку, танцы и световые эффекты, так успешно притворяется театром, что убивает эротический эффект. Чтобы его вернуть, продолжает Барт, необходимо заменить профессионалов дилетантами, которые неизбежно вернут ритуалу публичного раздевания спонтанность и безыскусность частного опыта.

К такому же выводу приходит и американская порноиндустрия. «Секс-шопы» переезжают прямо на дом к клиенту. Его соблазнительные грёзы разносятся по всей стране. Вырвавшиеся с некогда одиозной 42-й стрит на волю эфира, «секс-шопы» разительно изменили свою природу: вместо того чтобы торговать сексуальными фантазиями, они ими обмениваются. Этот феномен дерзкая исследовательница американских нравов Камилла Палья назвала возрождением языческого культа плодородия.

Замочная скважина перемещается на голубые экраны: сфера интимного распахнулась перед широкой аудиторией в бесчисленных разговорных шоу. Как с удивлением замечают критики, на американском телевидении самые рискованные темы обсуждаются в дневное время: домашние хозяйки, пока дети в школе, с упоением говорят в студии о том, о чём раньше молчали и в спальне.


Последние статьи в разделе
Back to top