Manhattan

Американская азбука #35

 

Т УАЛЕТ — очень внутренний орган американского дома. Не сердце, не желудок, а что-то вроде почек, интимные потроха, соединённые кишками канализационных труб. Поэтому их не любят показывать посторонним — разве что хирургу-водопроводчику. 



Свою роль в особой судьбе американского туалета сыграла и национальная приверженность к чистоплотности. Даже детей здесь не надо заставлять мыть шею. Страх социального остракизма настолько силён, что неряхи в школе встречаются не чаще отличников. По расходу воды на душу населения (есть у историков и такой способ измерять уровень цивилизации) Америка обошла непревзойдённый в течение двух тысячелетий Древний Рим. 

При этом гигиена в Америке так и не стала всенародной забавой, в которую Старый Свет превратил баню. К обряду совместного мытья во всех его праздничных разновидностях Америка относится с нескрываемым отвращением. Даже когда Европа соблазняет американцев банными радостями, они предпочитают ими ни с кем не делиться. Ещё недавно в Америке если и встречалась сауна, то только семейная. 

Американский дом, как античный храм, чётко делится на части публичные и приватные. Туалет располагается в самом центре того частного пространства, неприступность которого хозяева оберегают с застенчивым упорством. Если дом — это крепость, то туалет в ней — тайник, надёжно хранящий от чужого глаза и сглаза столь ценимое американцами уединение.

О том, насколько важно право на одинокую гигиену, говорит тот факт, что размеры дома в Америке считают не комнатами и метрами, а спальнями и туалетами. Чем больше этих укромных помещений, тем легче развести семейную физиологию по разным углам, оставив каждого наедине со своим телом. Туалет, как нижнее белье, не предназначен для постороннего взгляда. 

Склад эвфемизмов, туалет и обставляется соответствующе — так, что трудно найти унитаз. Часто туалет маскируется под кокетливый будуар — с коврами и засушенными букетами. Физиология тут прячется под драпировками и дезодорантами. Не в силах отменить стыдную телесность, американский туалет приукрашает её с жеманностью старой девы. 

О том, что такая сокровенность — не универсальная норма, а черта именно американской культуры, говорят примеры иного подхода к сортирной поэтике. Писатель Дзюньитиро Танидзаки, автор мудрого эссе «Похвала тени», создал настоящий гимн японским уборным, устроенным, по его словам, так, «чтобы в них можно было отдыхать душой». Одним из наслаждений признавал он времяпрепровождение в уборной утром, называя это разновидностью физиологического удовольствия. 

Поистине уборная, — расписывает туалетные радости Танидзаки, — самое подходящее место для того, чтобы любоваться луной и наслаждаться разнообразными явлениями четырёх времён года. Если на Западе уборную безо всяких обиняков считают нечистым местом, то в Японии предпочитают окутывать полумраком, вуалируя границу, где кончается чистое и начинается нечистое.


В Америке, впрочем, тоже есть такая граница. Она проходит между своим и общим. Из-за этого даже в больших городах публичные туалеты редки, как зубры или могикане. Кошмарный призрак коммунальной телесности мешает городам обзавестись элементарными удобствами. 

Здесь стоит упомянуть о неудавшейся интервенции в Нью-Йорк уборных из Старого Света. Французская фирма, установившая тысячи одноместных уборных в европейских городах, наткнулась в Америке на неожиданное, но отчаянное сопротивление со стороны обойдённых меньшинств. Оказывается, новые туалеты не предоставляли равных удобств мужчинам и женщинам и ими не могли пользоваться инвалиды. 

Как всегда, в Америке физиология, переставшая быть сугубо частным делом, становится делом сугубо общественным. Она обречена попасть в высокие политические сферы, где даже малую нужду умеют обращать в большую добродетель. 

Последние статьи в разделе
Back to top