Manhattan

Американская азбука #38

текст: Александр Генис

фото: Библиотека Конгресса США


 

У НИВЕРСИТЕТ — одна из самых древних окаменелостей Старого Света, украшающих Америку. Милые европейские анахронизмы — от студенческих братств до профессорских мантий, от ритуальных пирушек до обрядового скитальчества современных вагантов, от строгих «цеховых» правил до научной «фени» — сохраняются в Америке с той благоговейностью, с которой здесь относятся ко всякой экспортированной древности. Университетский архипелаг, раскинувшийся по стране, вносит в американскую жизнь средневековый привкус.

 Больше всего университет похож на монастырь с его суровым уставом, но вольным обиходом. Ограждённые традициями, университеты щепетильно блюдут свои права и свободы, а пуще всего — независимость от окружающего. Они — не от мира сего. 

Спрятанные от соблазнов в маленьких городках, университеты — заповедники не только чистого духа, но и чистого стиля. Архитектура здесь чурается обычной эклектики, тяготея к благородным готическим или тюдоровским образцам. 

Университетская «Касталия» настолько глубоко погружена в себя, что существование её подчиняется лишь узким, локальным интересам, отчего жизнь тут кажется слегка искусственной, кукольной. Отсюда — вечные странности интеллектуальной моды, отсюда и крайности идеологических причуд и фантазий, которые свойственны камерным социальным формациям. Тем не менее, неверная, зыбкая, чреватая духовными «землетрясениями» почва университетской Америки оказалась самой плодородной в мире, что ежегодно и подтверждают вырастающие на ней Нобелевские лауреаты.

Уважая свою alma mater, остальная — нормальная — Америка бдительно следит за нерушимостью невидимой, а иногда и обыкновенной стены, окружающей эту духовную резервацию. Новый Свет привык насторожённо относиться к интеллектуалам. Президент Эйзенхауэр обозвал интеллектуала человеком, «употребляющим больше слов, чем необходимо, чтобы сказать больше, чем он знает». Историк Пол Джонсон счёл главным уроком трагического ХХ века заповедь «Берегись интеллектуалов». Философ Фукуяма ядовито заметил, что о неисправимости университетских интеллектуалов свидетельствует тот факт, что сегодня марксистских догматиков можно найти лишь в Пхеньяне и в Гарварде.

Американцы помнят, что половина ведущих бизнесменов страны не получили высшего образования. Из ста самых выдающихся американцев ХХ века, тринадцать не окончили и средней школы. Как показал один забавный опрос общественного мнения, статистический американец предпочтёт правительство, выбранное наугад из телефонной книги, кабинету

министров, составленному из университетских профессоров. Университетской Америке, окружённой таким недоверием, хорошо только на одном месте — своём. Тут, в уютном интеллектуальном гетто, университет и раскрывает душу. Замкнутый, надёжно изолированный мирок кампуса становится социальной лабораторией. Все идеи — в том числе и нелепые, нереальные, нежизнеспособные, гротескные, фантастические, абсурдные — проходят испытания на опытных делянках. Здесь высаживают экспериментальные модели американской цивилизации, которые потом отредактирует большая, настоящая Америка. Оснащённая здравым смыслом, она способна даже из самых кровожадных догматов феминизма, мультикультурализма и политической корректности соорудить умеренную философию повседневной жизни. 

Высшее, хоть и неявное предназначение университетской Америки состоит в том, что она готовит страну к восприятию новой реальности. По кампусу проходит линия фронта, рубеж, на котором завтрашний день встречается с сегодняшним. При этом как раз в настоящем времени американский университет, чувствует себя не слишком уверенно. Сила его в другом: застряв в прошлом, он ещё глубже увяз в будущем. 

Последние статьи в разделе
Back to top