Manhattan

Американская азбука #40

текст: Александр Генис

фото: Библиотека Конгресса США

 

Ш ОССЕ, писал Бодрияр, — модель, по которой строится вся Америка. Важно, что здесь блюдут неписаные законы. Не только свод обязательных правил, но и общепринятые обычаи регулируют движение. Это негласное согласие Бодрияр назвал образцом, по которому скроены отношения американцев друг с другом, властями и прочей окружающей средой. 

Американское шоссе — хайвей — требует того же, чего и греческая философия: во всём блюсти меру, в том числе и в законопослушании.

Даже полицейские не ждут, что вы будете строго соблюдать ограничение скорости, но превышать её можно лишь в тех пределах, которые устанавливает дорожный ритуал. Только тогда, когда выполнение его станет автоматическим, водитель сможет раствориться в транспортной суете, чтобы сосредоточиться на главном — дороге.Если в Старом Свете дороги, связывающие (иногда узлом) страны, города, соседей, — орудие цивилизации, то в Новом — способ бегства от неё. Тут всё наоборот: дороги не сокращают, а увеличивают расстояние, помогая разъехаться всем подальше друг от друга.

Густая сеть скоростных магистралей позволяет американцам привольно рассредоточиться по стране.Как и великие реки, большие дороги ведут за собой в глубь континента, рассыпаясь по пути сетью автомобильных тропинок-ручейков, каждая из которых способна забраться уже в совершенные дебри. Но и в самых укромных уголках, среди первобытных гор и лесов, всегда слышен отдалённый гул хайвея, мерно несущего автомобильный поток от одного океана к другому. В Старом Свете дорога — повествовательная условность. Важно откуда и куда она идёт, а подробности — пунктиром: «за тридевять земель» и точка. Дорога — шампур, на который нанизываются приключения героев.

Она нужна для того, чтобы выстроить сюжетную последовательность: ближе-дальше, раньше-позже. В Новом Свете дорога важна сама по себе: она и есть приключение, которое разворачивается во всех трёх родах изящной словесности. Так, классическую драму с её единством места, времени и действия представляет знаменитое Аляскинское шоссе, сооружённое во время войны в немыслимо короткие сроки. В эпическом жанре исполнен растянувшийся почище «Илиады» Пан-Американский хайвей, чьи 16 тысяч миль сподручнее мерить уже градусами, как на глобусе. 

Что касается лирики, то это сооружённые безработными во времена великой депрессии парковые автострады. Их художественный приём — бесцельность, настоящие «дороги в никуда», плод чистой любви к перемещению. Как и положено, «лирическая» дорога раскрывает душу американского хайвея, который так ластится к пейзажу, что в конце концов становится его уместной частью. Как та же река, он не перерезает ландшафт, а плавно в него вписывается.

Подражая природе, учась у неё естественности, американское шоссе напоминает не об имперской прямоте римской дороги, а о символе китайской метафизики — Пути-Дао. Как ни странно, уроки даосов близки тем, что преподают Америке её хайвеи: искать не впечатлений, а состояний, не результата, а процесса, не цель, а дорогу, ведущую к цели. 

Последние статьи в разделе
Back to top