Manhattan
4 года назад

Сказки Андерсона

текст: Евгений Яковлев

 


Пол Томас Андерсон, молчавший шесть лет, явил, наконец, миру свой новый фильм «Мастер». Мир озадаченно почесал затылок: «Андерсон уже не тот, «Магнолия» – вершина, «Нефть» – потолок». Фильм не стал откровением, не прозвучал выстрелом. Но, послушайте, каким может быть фильм об основателе некой секты, если не туманным и загадочным!

«Мастер» – фильм-болото, фильм-дурман.

Мастер Ланкастер Додд (Филип Сеймур Хоффман) два с половиной часа промывает мозги наивным американцам 1950-х годов, а вместе с ними – всем нам. Его ученик и «подмастерье» Фредди Куэлл (блестяще сыгранный Хоакином Фениксом) на протяжении фильма готовит коктейли из всего, что попадается под руку: растворитель, лак для волос, машинное масло...

Собственно, таким фильм и получился – мутным, как самогон Фредди Куэлла и как речи Ланкастера Додда.

Как мутное стекло, сквозь которое Андерсон показывает нам Америку своего любимого периода: эти пресловутые «лучшие годы нашей жизни», когда война позади, а впереди – туман.

Почва благодатна, и Пол Томас Андерсон высаживает в ней многое: вот картина мира после войны, метанье тел, метанье душ, поиск себя в новой жизни, вот времена американских чаяний и отчаяний и той самой американской мечты.

«Мастер» – это фильм обо всем и ни о чем одновременно. Андерсон – непонятно, заслуга его в этом или упущение – безумно абстрактен, он ускользает от одной темы, переливается на солнце и скрывается в воде.

Андерсон пускает всё на самотек. Андерсон льет воду.

Вода всюду. С дивных водных пейзажей «Мастер» начинается, на корабле встречаются Фредди и Додд, в море ищет спасение Фрэдди, здесь же работается, дышится «Мастеру» Додду.

Море волнуется раз... море волнуется два... море волнуется три... морская фигура, замри:  


Ланкастер Додд, Мастер

Ланкастер Додд существенно облегчил нам жизнь, обстоятельно представившись Фредди Куэллу при первой встрече: «Я писатель, доктор, физик-атомщик, философ-теоретик, но прежде всего – человек».

Додд-писатель – автор двух книг, культовых в определенных кругах. Додд-доктор, по его же заверениям, способен излечить некоторые формы лейкемии. Додд-ученый хочет постичь тайны мироздания, но еще больше – узнать секрет коктейлей Куэлла. Додд –философ-теоретик – человек, зомбирующий старых дев фразами вроде «Наши души живут очень долго, проходят много сосудов», «Человек – не животное. Мы не принадлежим царству животных. Мы души, а не животные».

Додд-человек... Это создатель секты «Первопричина», добродушный, жизнерадостный толстяк, который не прочь выпить, спеть душещипательную песню; любящий муж и отец. Додд – неуравновешенный тип: первая же встреча с более-менее серьезным оппонентом завершается нервным срывом «Мастера».

Море волнуется раз... море волнуется два... море волнуется три... Морская фигура, замри:  
 

Пегги Додд, жена Мастера

Тихая, светлокудрая, с ангельским личиком – Пегги так и хочется назвать музой Мастера еще до просмотра фильма. На деле же – это мотор компании, движения «Первопричина» или «Истоки» – кому как нравится.

Именно она следит за моральным обликом мужа, увлекшегося самогоном Фредди, диктует ему текст его выступления, настоятельно советует расстаться с Фредди.

Пол Томас Андерсон в одном из многочисленных интервью с радостью признался: «Главная в фильме – Пегги. Она для меня Мастер».

Море волнуется раз... Море волнуется два... Море волнуется три... Морская фигура, замри:  

 
Фредди Куэлл, "подмастерье"

Фредди – моряк, так и не сумевший и не захотевший бросить где-нибудь якорь. Фредди – вольная птица, перекати-поле, лопух. Фредди агрессивен, озабочен, сумасброден. Впрочем, агрессивность до встречи с Мастером ничем не подкреплена, она скорее от глупости, как у детей, озабоченность так же какая-то показательно-подростковая: когда девица раздевается перед Фредди, наш морячок заливается нервным смехом, и только когда подруга целует его в щеку, – искренне конфузится. Еще Фредди часто плачет в ностальгических приступах.  

Сущий ангел

Хоакин Феникс так вжился в роль этого безумного моряка, что, похоже, вся соль морская въелась в его лицо: когда он нервничает, на лоб набегают волны морщин, одна – вторая – третья… девятый вал…

Хоакин Феникс так вжился в роль угловатого, неуклюжего подопытного, что подчас его не отличить от животного, от злой собаки, которую заставляют ходить на задних лапах.

Хоакин Феникс так вжился в роль, что первое, что приходит на ум: быть может, он и не вживался вовсе? Может, Андерсон просто позволил Фениксу быть собой? И второе: почему эта блестящая роль не была отмечена «Оскаром»?

«Вы можете открыть свое дело: заправку, лавку, магазин, купить кусок земли и выращивать кур, вернуться к учебе», – наставляют возвратившихся с войны солдат. Фредди пробует – то фотографом, то рабочим на ферме, но нигде не может прижиться из-за своей глупости. Под тревожную музыку Джонни Гринвуда Фредди мотается по стране, заливает свою пустоту алкоголем... Воистину:

«Всеобщая серость при нашем-то уровне.
Росли вроде умными, выросли дурнями.
Мундиры напялили, стаканы наполнили,
Едва захмелев, протрезвели и поняли,
Что вот она, жизнь, а податься в ней некуда...»

Случайно Фредди оказывается на корабле Ланкастера Додда, и с этих пор его жизнь обрела смысл: теперь все его обострения, вся его агрессия оправданы, отмечены великой целью служения.

«Служба», по Фредди, есть «дружба». И наоборот: он кидается с кулаками на противников Мастера, на полицейских, он покорно выполняет все указания, участвует во всех экспериментах.

Фредди и Ланкастер спелись и спились, сцепились, завязались морским узлом, но вскоре увязли в болоте дружбы: приступ веры уступил место неверию.

Андерсон льет воду. Андерсон пускает все на самотек. В интервью режиссер не раз говорил, что изначально персонажи Хофманна и Феникса были написаны для разных фильмов. Но вот они встретились: учитель, творец, Мастер – Ланкастер Додд, сыгранный Филипом Сеймуром Хоффманом, и ученик, слуга, подопытное животное – Фредди Куэлл (Хоакин Феникс).

Встреча, которая, как поначалу кажется, перевернет верх дном жизни не только двух главных героев, но и всего окружения, ни к чему не приводит – ни к хорошему, ни к плохому.

Додд все так же ворочается в своем болоте, окруженный десятками, сотнями послушных лягушек, Куэлл все так же скитается по стране, везде и всюду – посторонний.

Это фильм о невозможности вырваться, об одиночестве всех и каждого из поколения тысяч вернувшихся с войны мужчин, так и не нашедших себе места в такой огромной стране.

Андерсон с удовольствием соглашается с любыми трактовками.

– Так, выходит, фильм о вере?
– Конечно.
– О Боге?
– И о Боге.

И о свободе, и о поиске, и о дружбе – называйте что хотите, всему найдется место в этом фильме, снятом на широкую, 70-миллиметровую пленку.

Режиссер морщится, только когда у него спрашивают:

– Это фильм о секте? О сайентологии? О Хаббарде?

То ли от того, чтобы напустить на ленту еще больше загадочности, то ли от того, чтобы не ввязываться в выяснение отношений с настоящими сайентологами.

Том Круз, к слову, посмотрел фильм одним из первых. Андерсон упорно молчит о вердикте главного голливудского сайентолога. Приплыли: «Мастер» скатывается к едва уловимому финалу, утекает, как песок сквозь пальцы. Никаких кульминаций, кульбитов – Фредди лежит на берегу рядом с женщиной из песка.

Он – «Моряк, которого разлюбило море».

Андерсон льет воду. Андерсон пускает все на самотек: фильм выпотрошен и выброшен на берег. Не замок из песка даже, нет, часовенка. И не ровен час набежит волна...

 

Метки: cinema
Последние статьи в разделе
Back to top