Manhattan
5 лет назад

ШАПИТО-ШОУ

 Текст: Агата Барокко

 

Давать Арбус камеру – всё равно, что разрешить ребёнку играть с гранатой.

Норман Кингсли Мейлер

 


Я всегда воспринимала богатство своей семьи как нечто унизительное.

Больше всего я боюсь депрессии. Я убеждена, что всё дело в утечке особого вида энергии. Когда это происходит, я не в состоянии пересечь улицу.

Я возненавидела изобразительное искусство ещё в школе, потому что мне постоянно твердили, что я безнадёжна. Я ненавидела запах краски и этот ужасный звук кисти по холсту.

В самом начале мне нравилось делать снимки с высокой зернистостью. Картина превращалась в своего рода гобелен из множества точек: кожа становилась похожа на воду, на небо.

Люди ходят на работу и платят по счетам, чтобы не отвечать на вопросы, на которых нет ответа.

Одна из главных вещей, от которых я страдала, – отсутствие неприятностей. Это укореняло меня в моём ощущении нереальности происходящего.

Фотография – это секрет в секрете. Чем больше она рассказывает, тем меньше вы знаете.

Большинство людей всю жизнь живут в страхе и ожидании несчастья. А фрики уже родились с физическим недостатком и тем самым прошли главное испытание в своей жизни. Они – аристократы.

 

Снимки Дианы являют нам мир, в котором каждый – изгой, а в обществе царит болезненная и безнадёжная разобщённость

Сьюзен Зонтаг
американская писательница и художественный критик:

 

Она была великим гуманным фотографом, который был в центре деятельности нового веяния фотографического искусства.

Сандра С. Филипс
хранитель фотографии в
Музее Современного искусства в Сан-Франциско:

 

Я действительно убеждена в том, что есть вещи, которые никто не видел до тех пор, пока я их не сфотографировала.

Что я пытаюсь изобразить? Всего лишь то, что невозможно вылезти из собственной кожи и влезть в чужую и трагедия другого человека— это не то же самое, что своя собственная.

Мне говорили, что фотография – безнравственное занятие. Так что когда я начала ею заниматься, то почувствовала себя очень порочной.

Я скорее стану поклонницей уродцев, чем кинозвёзд, потому что кинозвёздам их поклонники наскучили, а уродцы испытывают благодарность к тем, кто обращает на них искреннее внимание.

Бывает, ты просто идёшь по улице и видишь в первом встречном какой-то изъян. Удивительно, сколько специфических черт нам было дано.

Для меня объект съёмки всегда важнее, чем сама фотография. И сложнее.

Любовь – это запутанная и непостижимая комбинация понимания и непонимания.

Фотографировать – это всё равно что пробираться ночью на кухню, чтобы стащить немножко печенья.

У меня никогда не получалось сделать снимок, который я хотела. Они всегда или лучше, или хуже.

Если просто подойти к человеку на улице и попросить его пустить тебя домой и рассказать историю своей жизни, он сочтёт тебя сумасшедшей. Но камера даёт тебе разрешение на это. В ней есть какая-то особая сила.

Больше всего я люблю ходить в места, в которых ещё не была.

В детстве мама говорит тебе: «Надень галоши, а то простудишься». Взросление предоставляет право выбора – надеть галоши или не надевать и посмотреть, что будет.

Собака, лежащая в грязи, – вот, пожалуй, единственное, что я никогда не буду фотографировать.

Фриков я всегда снимала больше всего. Они были моими первыми моделями, и я помню своё волнение. В какой-то момент я начала их обожать и некоторых обожаю до сих пор. Не могу назвать их своими лучшими друзьями, они всегда вызывали во мне чувство стыда и трепета.

 

Кадры, снятые Арбус, – не более чем вычурные мгновенные снимки с безучастными и стилизованными образами.

Джонатан Либерсон,
издатель и критик

 

Со своими моделями она умела наладить контакт. Она расспрашивала меня о путешествиях. Была очень спокойной. Мы проболтали час или два. И тогда она попросила сфотографировать меня в моём сценическом костюме. Я ответила: Без проблем.

Сандра Рид,
шпагоглотатель

Фотографии Арбус это абсолютное надругательство над правами человека

Юдора Уэлти,
американская писательница и фотограф

 

Классик американской фотографии Диана Арбус всю жизнь жила в каком-то вымышленном мире. Детство она провела в окружении нянь, в роскошном меховом магазине, которым владели её родители. На смену той счастливой поре пришла столь же беззаботная юность и зрелость. Хотя какая уж тут зрелость – по отношению к ней это слово вряд ли можно употребить. «Синдром Питера Пэна» – так назвали бы это люди, сведущие в психологии. Впоследствии походы в цирк или психиатрические больницы она воспринимала как самые настоящие сказочные приключения. Но начиналось всё вполне заурядно – первыми моделями Арбус были, не сочтите за тавтологию, модели. Вместе с мужем она работала для парижских Vogue и Glamour в качестве стилиста. Фэшн-фотография быстро наскучила Диане, примерно в это же время наскучил и муж, и началось её свободное плавание.

Затяжные депрессии и поиски собственного стиля закончились в 1959 году. Австрийский фотограф Лизетта Модел встряхнула Диану своим ошарашивающим советом «снимать экстремальное» – и пошло-поехало. Объектами съёмки, а иногда и приятелями, для Арбус стали трансвеститы, геи, инвалиды, бездомные. Соседи и друзья Дианы вспоминают, что она не оставляла без внимания ни одни гастроли бродячего цирка. Так к картине американского общества добавились новые неоднозначные оттенки. Диана собственноручно разрушила образ «золотой эпохи Голливуда», когда переступила порог особняка Мэй Уэст. По итогам той фотосессии женщина, в прошлом «к поцелуям зовущая», предстала отталкивающей семидесятилетней фурией.

Первые снимки Арбус были очень зернистыми. Всё дело в том, что Диана в силу своей стеснительности была вынуждена снимать людей издали и потом увеличивала снятое до бесконечности. История умалчивает, что стало переломным моментом, но позже Диана не испытывала проблем в общении с прохожими. Те с радостью отвечали на её просьбы попозировать. Впрочем, нет в её кадрах никакого позирования – люди на них в большинстве своём спокойно и как-то отрешённо глядят в объектив. Они не в настроении улыбаться. Манера съёмки девятнадцатого века помогла запечатлеть неприглядные стороны жизни века двадцатого.
В последние два года своей жизни Диане подвернулся по-настоящему необычный проект. Ей дали официальное разрешение на съёмку в больнице для умалишенных в Нью-Джерси. Эти кадры стали последней деталью в её паззле под названием «Этот безумный-безумный-безумный мир».

Я всегда думал, что именно наше расставание сделало из неё фотографа. Сам бы я ни за что не пошёл в места, в которые ходила она, в бары или дома незнакомцев. Я бы испугался. А вообще с её уходом работать стало легче, потому что больше не нужно было иметь дело с её вечным недовольством

Аллан Арбус,
муж Дианы

 



  • Арбус
  • Арбус
  • Арбус
  • Арбус
Метки: photo, quotes
Последние статьи в разделе
Back to top