MNHTTN

Не первый кто уехал

15 сентября 2012

 

Журнал MNHTTN MAG и Артём Клименко – медиатор, основатель сайта «Кто1», недавно эмигрировавший в Канаду, демонстрируют потенциал и возможности новых медиа в получении контента: интервью построено на фразах из обсуждений, написанных Артёмом для сайта kto1.ru в 2009-2012 гг.

Прощать тех, кто раскаивается. Понимать и прощать тех, кто младше, глупее. Меня иногда больно задевают какие-то вещи, которые делают окружающие. Но я вспоминаю о причинах, которые заставляют людей вести себя гнусно – болезнь, одиночество, страх, война, которую пережили. Так легче прощать, когда начинаешь понимать людей в их глубинных личных трагедиях. Это трудно, на это часто хочется забить… Вообще, трудно быть человеком.


Я был на родах обоих своих детей. Отношения после этого стали ближе, секс лучше, чувство единства семьи, близости и родственности с каждым членом нашей семьи – сильнее. Но не надо играть с собой, заставлять себя. Если не хочется одному или другому супругу, то лучше не надо. Я просто говорю о своём личном опыте. Я до сих пор помню, как Лия смотрела на меня первый час своей жизни: я, наверное, был для неё новым пятном с новым запахом. Это важно, это правда важно. Это, по идее, и есть жизнь.Лие имя мы выбирали «разумно» и назвали её так, чтобы звучанием имени смягчить ожидаемую в ребёнке гремучую смесь характеров и темпераментов родителей. А имя Маша мне приснилось.За последний месяц я понял, сколько радости доставляет мне общение со своими детьми. Я именно радуюсь – улыбаюсь, смеюсь с ними. Почти целый день мы вместе – каникулы. Дети офигели от счастья, что папы может быть так много.


На свете девочка жила Весёлая такая. Она в костёр кота клала, Задумчиво икая. Она писала топором, Читала коромыслом, И выполняла всемером Задания со смыслом. Она к компоту шла с ежом, К кутятам – с чёрной меткой, И брила хвост себе ковшом С коричневой таблеткой. Она кидала в керосин Свои воспоминанья. Порой лизала мокасин Без всякого старанья. Она любила вспотевать До боли в пояснице, И игры с газом затевать, И ящику молиться. Она всегда ложилась спать, Но так и не проснулась. Она ходила снег копать И голая вернулась. Она меняла на еду Шершавые запчасти И терла бабушкой звезду, И верила в несчастье. Она вплела себя в песок И в птиц кидалась кашей, Курила рыб наискосок И называла Машей. Мораль сей басни такова: Что если помнить лица, То понимаешь: жизнь – слова, А ветер – просто снится.


Есть пока нереализованное желание иметь конечный список всех своих вещей. Всех-всех, до последнего кольца для ключей. Например, тысячу позиций в списке. И если что-то добавляется в этот список, то что-то должно убавиться. Обязательно!


PussyRiot. Чтобы дать свою оценку этой ситуации, я смоделировал для себя другие, в принципе схожие ситуации: 1) PussyRiots исполнили панк-мантру «Харе Кришна, Харе Рама», ворвавшись на сбор общины кришнаитов. 2) Православный священник ворвался на панк-концерт, прервал его, исполнив со сцены «Боже, Храни Королеву» Sex Pistols. Внимание – вопрос! Посчитал бы я поведение этих нарушителей порядка достойным наказания в виде тюремного заключения (теоретически аж до 7 лет)? Нет. Хулиганство – да. И, наверное, такое, за которое нужно просто пожурить, по-доброму, мудро, без злобы.Я традиционно для себя проголосовал за «Яблоко». Не то чтобы я вижу Явлинского президентом, но думаю, что хотя бы несколько человек из нескольких сотен депутатов Госдумы России должны выражать интересы – мои, моих друзей, моей семьи, кучи моих знакомых и даже моей тёщи! Не получилось многоголосье, и мы остались без своих представителей в Думе.


По-моему, на Западе весь порядок держится не столько на внутренней культуре, сколько на осознании того, что «запрещено» – это значит «иначе будешь много платить за свои нарушения», а если попытаешься дать взятку или послать на три буквы представителя закона, то сядешь в тюрьму. И ещё: главное – это человеческая жизнь. И ещё: за всё надо платить. За всё! Не могу сказать, что мне близка эта идеология. Но наблюдая хотя бы то, что происходит порой здесь, на сайте, я понимаю, что жить по своим принципам и в рамках своей идеологии (построенной прежде всего на доброте, уважении и ответственности), я смог бы только в очень небольшом кругу единомышленников.Мы стали свидетелями того, как перекрывают улицы в Монреале. Спонтанно. Безупречно. Говорят, после этого задержали 450 человек.Вопрос летчикам-космонавтам: 1) Верите ли вы в инопланетян? 2) Верите ли вы в Путина?

Обычно подаю. Даже пьянице. Иногда не хочется, не верю, не сочувствую – в этом случае не даю ничего. Если есть возможность дать вместо денег еду – хоть яблоко – делаю так.Выполняю только такие обещания самому себе, которые закреплены договором и подписаны обеими сторонами.Зеркало. Самый безвредный для организма способ – отзеркалить эмоцию. Правда, иногда тошно это делать. А с близкими терпишь, терпишь, а потом – херак – и вдребезги телефон об стену. Или напиваешься и бегаешь от охраны полуголый по клубу «Правда».Не обедняет, а наоборот – обогащает письменную речь только новый башкирский смайлик «кураист»:) _______ или «кураист в лисьей шапке» Q’) _______ или «грустный кураист в собачьей шапке» @: (_______. Это первые в истории башкирского народа аутентичные этнические смайлы.


Делать публично зарядку на улице – это дзен. Повод отказаться от своего кичащегося «я», загнанного самим собой в угол собственной важности. Хотя, по сути, действие настолько же бессмысленное, как танцы в ночном клубе, в дыму, в пьяном угаре, нелепые движения среди странных существ.В какой-то момент что-то кончается. И тех, кто был рядом, не становится. И какая-то часть жизни закрывается навсегда. Я всегда переживаю это как то, чего не должно случаться. Я всегда помню, скучаю. Время не лечит – оно отвлекает. И я их всех люблю по-прежнему. И в тот момент, когда вспоминаю, очень скучаю по ним.


Я помню, как в детстве за столом пели. Разные песни. И шутки были такие милые, типа вместо «обручальное кольцо – не простое украшенье» спеть «электронные часы – не простое украшение». Такой другой мир. Хороший. Многие из тех людей, чьи песни я слышал, уже умерли. «Светит незнакомая звезда. Снова мы оторваны от дома. Снова между нами города, взлётные огни аэродрома».Я ощущаю себя кем-то, но не один из представленных вариантов не подходит. Своей национальности у меня нет: по паспорту русский, фамилия украинская, дети наполовину татарские. С окружающими меня соотечественниками всё меньше общих точек – мне не интересно, что интересно им, я не верю в то, во что верят они, я не смотрю и не читаю того же, что они. И даже язык у нас разный. Слова вроде те же, а смыслы в них другие. Да и слова всё чаще уже тоже другие. Быть гражданином мира в полной мере мешает собственная немота и погруженность в мишуру и суету повседневности, местечковости. И Интернет не помогает. Он создаёт пространство – а наполняется оно, увы, не космическими вещами, не мечтой. Я о себе говорю. Хотя потребность в национальной принадлежности чувствую остро. Для меня самая светлая национальная идея выражена в словах лицеиста Саши Пушкина: «Нам целый мир – чужбина. Отечество нам – Царское Село».


Работая в Корпорации, как пёс, верен флагу, а потом оказывается, что в другой системе координат всё это пустое – не действует, не нужно – пыль. И Корпорации нужен не ты, а твоя преданность и готовность биться за конкретные (исчисляемые в цифрах) интересы конкретных (по пальцам сосчитать) людей. И эта добрая мать-корпорация, которая сейчас даёт тебе кость и конуру, завтра – откусит тебе голову и даже имени не вспомнит. Надо, конечно, надо защищать интересы корпорации. Но в какой-то момент в запале корпоративного фанатизма важно не переступить черты, за которой станет стыдно перед детьми, бабушкой, школьными друзьями – если бы они узнали всю правду. Корпорации приходят и уходят, а я остаюсь. И с этим жить. Каждый день и до конца.Если вы топ-менеджер крупной компании, это, конечно, важно. Часы «Монтана» за 200 рублей в этом мире может себе позволить разве что только главный акционер, а все вокруг будут заискивающе хохотать: «Прекрасное чувство юмора у Сергея Сергеевича!».Меня переучили. Рисую левой, пишу правой и ни о чём не жалею. Один мой давний знакомый – левша. Как-то мы были с ним на деловой встрече у руководителя известной крупной организации. Мой друг что-то объяснял этому руководителю и при этом делал пометки себе в блокнот – левой рукой, соответственно. Руководитель слушал, слушал и вдруг посреди фразы спрашивает моего знакомого с нескрываемым интересом: – Ты что – левша? – Ну да.– А дрочишь тоже левой?Я побаиваюсь любительского кино. Оно, мне кажется, будет говорить со мной банальными киношаблонами кустарного производства на темы, переставшие быть для меня актуальными ещё в начале 90-х. Оно попытается затянуть меня в социалку и при этом с некоторой агрессией попытается заставить меня почувствовать некую вину за что-то перед кем-то. Любительское кино, по-моему, может ошибочно вдохновиться такими фильмами, как «Андалузский пес», «Кофе и сигареты» или фильмами проекта «Догма» и начать клепать что-то примитивное и претенциозное. Чего я хочу от кино? Свободы и красоты. Этого им, нашим кинедомографам, и пожелаю. P. S. Хотя есть пример почти любительского кино, от которого я замираю и которое пересматриваю в телефоне снова и снова, до слёз, замирая от чего-то очень-очень важного. «На 10 минут старше». Жан-Люк Годар.

Image