Manhattan
8 лет назад

Алконавт на Луне

Чарльз Буковски
1920 – 1994
американский поэт и писатель

иллюстрация: Радик Мусин 

 

 

 

 


Меня спросили: «Как ты это делаешь? Как ты пишешь, творишь?» Ничего не делайте, ответил я им, даже и не пытайтесь. Это очень важно – не пытаться, ни ради кадиллаков, ни ради творчества или бессмертия. Ты ждёшь, и если ничего не происходит, ждёшь ещё. Это как клоп, сидящий высоко на стене. Ждёшь, когда он спустится к тебе. Когда он близко настолько, что ты можешь достать, – прихлопни и убей его. Или, если он сильно тебе нравится, сделай его своим домашним питомцем.

Кино называется «Пьянь», и оно обо мне, потому что это то, кем я был. Ты должен выполнять поручения садистов и позволяешь бармену избивать себя, потому что ты – клоун в баре. Ты наполняешь людское время своим присутствием, и иногда тебе перепадает бесплатная выпивка. Я стал алкашом, потому что не выносил время с 9 до 5. Я не хотел становиться обычным работающим и напуганным человеком, выплачивающим ипотеку, смотрящим в ящик. Бар был убежищем, позволяющим уйти из потока.

Поначалу я был голодающим писателем. Похудел со 190 фунтов до 130. Все, что я отправлял по почте, возвращалось ко мне. «Атлантик», «Харпер», «Нью Йоркер» не взяли ничего моего. Я выбросил всё это. И начал всё заново с порножурналами. Всё, что я делал, это писал хорошую историю и добавлял туда секса. Это работало. Мне вернули лишь один рассказ, в нём было слишком много секса! Они даже написали изящный ответ. «Буковски, – писал редактор, – никто на земле не может оттрахать столько женщин за полторы недели!»

Я был писателем на обочине, продающим истории для грязных журналов. Через некоторое время я бросил писать и сконцентрировался на выпивке. Я отказывался быть покорным живым мертвецом.

Что за цирк, мы все умрем, все до одного! Только одно это должно заставить нас любить друг друга, но нет. Мы напуганы и раздавлены мелочами, нас съедает ничто.

Для тех, кто верит в Бога, многие из больших вопросов уже закрыты. Но для тех из нас, кто не может с готовностью принять божественную формулу, большие ответы не выбиты на скрижалях. Мы готовы к новым условиям и открытиям. Мы пластичны. Любовь не должна быть командой или изречением веры. Я есть свой собственный бог. Мы здесь, чтобы разувериться в учениях церкви, государства и системы нашего образования. Мы здесь, чтобы пить пиво. Мы здесь, чтобы прекратить войну. Мы здесь, чтобы смеяться и прожить наши жизни так, что Смерть испугается взять нас.

Есть одна проблема в выпивке, подумал я, наливая себе выпить. Если с тобой случается что-то плохое, ты пьёшь, чтобы забыть это; если что-то хорошее, – ты пьёшь, чтобы отпраздновать; если ничего не происходит, – ты пьёшь, чтобы хоть что-то случилось.

Я никогда не был одинок. Я сидел в комнате – и чувствовал суицидальность. Я был подавлен. Я чувствовал себя ужасно – ужасно до крайности, но я никогда не чувствовал, что кто-то может войти и исцелить от того, что беспокоит меня… Другими словами, одиночество никогда не беспокоило меня, потому что у меня всегда был этот ужасный зуд к одиночеству. Вот быть на вечеринке или на стадионе, полном дружно кричащих людей, это могло заставить меня чувствовать себя одиноко. Я цитирую Ибсена: «Сильный человек всегда одинок». Я никогда не думал: «Вот придёт красивая блондинка, оттрахает меня, пожмёт мне яйца, и я почувствую себя хорошо». Нет, это не поможет. Вы же знаете типичную толпу: «Вау, вечер, пятница, ты что будешь делать? Просто сидеть тут?» Ну да... Потому что там ничего нет. Это тупость. Тупые люди тусят с тупыми. Оставь их отуплять друг друга. Меня никогда не беспокоило стремление вырваться наружу, в ночь. Я прятался в барах, потому что не хотел прятаться на фабриках. Я сочувствую этим миллионам, но я никогда не был одинок. Я нравлюсь сам себе. Я это лучшее развлечение для самого себя. Давайте выпьем ещё вина!

Каким-то людям нравится то, что ты делаешь, кто-то ненавидит то, что ты делаешь, но большинству просто насрать.

Моя наполненная пивом душа грустнее, чем все мёртвые рождественские ёлки мира.

Секс это пинок смерти в жопу. Напевая при этом.

Ты должен несколько раз умереть, прежде чем начать жить по-настоящему.

Конечно, возможно возлюбить людей, если не знать их слишком хорошо.

Вся разница между демократией и диктатурой в том, что при демократии надо сперва проголосовать и лишь затем получить приказы; при диктатуре же не нужно тратить время на выборы.

Проблема маски в том, что она никогда не меняется.

Плохой вкус производит больше миллионеров, чем хороший.

Если вздумаешь попробовать, пройди весь путь. Это может привести к потере подружек, жён, родственников, работы и, возможно, разума.

У меня в сердце синяя птичка,
которой хочется выбраться наружу,
но я для неё слишком крут,
я говорю, оставайся внутри,
я не собираюсь показывать тебя никому.

Иногда вы просто вынуждены нассать в раковину.

 

Аналоги:

Генри Миллер – литературная предтеча Буковски, писатель, чьи произведения долгое время были запрещены американской цензурой. До Миллера никто не осмеливался писать о сексе, любви и собственных неудачах так грубо и откровенно.

Венедикт Ерофеев – советский писатель, в поэме «Москва – Петушки» подробно трансформировал обычный алкотрип на электричке в исповедь.

Большой Лебовски – главный герой культового фильма братьев Коэнов. Помимо пролетарского происхождения и созвучия фамилий (литературное альтер-эго Буковски звучит так же похоже – Хэнк Чинаски), их роднит тяга к безделью, выпивке и играм. С одним отличием – Чарльз Буковски известен своей привязанностью к бегам, Лебовски же посвятил свою жизнь боулингу.

В фильме «Пьянь» снятом в 1987 году по мотивам биографии Буковски, Мики Рурк демонстрирует боевой стиль «пьяная обезьяна» на ближайшем бармене.

Метки: quotes
Последние статьи в разделе
Back to top