Manhattan
3 года назад

Как я тонула в Крыму

Текст: Нурия Мухаметдинова



Когда меня подцепил этот нафаршированный пирсингом и татуировками белорус, он не сказал, что практически слеп на оба глаза. Он спросил, что я буду делать, когда фестиваль закончится. Планы о путешествии вдоль побережья у нас совпали, а вдвоём, как известно, веселее. Уже на следующее утро мы голосовали на трассе «Евпатория – Симферополь». Моего нового попутчика из пригорода Минска звали Артёмом, хотя я бы назвала его Счастливчик, как ту собаку из детского анекдота. 
Из правого глаза у него обильно текли слёзы, а сетчатку в левом глазу он выжег себе ещё в 12 лет. Тогда в стране только появились лазерные указки, и кто-то по доброте душевной подсказал мальцу, что если долго светить себе точнехонько в зрачок, то появятся галлюцинации. Я не помню, рассказывал ли Тёма про глюки, но на момент нашей встречи левый глаз отчаянного психонавта различал только свет и тьму. А в правый его накануне ужалила медуза. Меня медуза не жалила в то лето ни разу, а белорусу отвесила леща прямо в глаз. Тёма ломал позвоночник два раза, руки-ноги много раз, имел псориаз, хронический бронхит, заработанный в соляных шахтах (да, он был шахтёром), а главными его чертами были поразительная невезучесть и броская внешность.
Нашей целью был мыс Фиолент. 
Времени вагон, погода шепчет, Тёма травит байки из своей жизни, мы ночуем в самых живописных местах — на вершинах гор, песчаных пляжах, чего ещё нужно? 
Денег, например.
Мы оба были нищи. Когда этот факт обнаружился, мы сели на обочине, сложили наши деньги в кучку, отодвинули в одну сторону цену билета Симферополь – Минск, в другую — цену билета до Уфы. Ближайшие две недели мы могли тратить на еду по 50 рублей в день на двоих. Наши молодые тела ещё не ведали гастрита и панкреатитов, поэтому проведя день на Красных скалах, мы с утра до вечера ели зелёные сливы и груши. Чтобы во рту не было противно, лакировали впечатления горстями ягод, похожих на ежевику. Уверенности в их съедобности не было, но тут сыграла моя везучесть против его невезения. С гречкой, майонезом и каким-то подножным кормом мы добрались до Фиолента. Тёма уже прозрел на свой единственный глаз, белоруса отчаянно тянуло обратно в море. 
— Поплыли на ту скалу с крестом? — предложил он. — Я буду с неё прыгать, а ты — восхищаться мною.
Мы вошли в воду, и коварный попутчик мгновенно превратился в точку на гребнях волн, моё тщеславие ещё около десяти минут тащило меня вперёд. Потом волна захлестнула с головой, к горлу подступила паника, и я начала бесславно погружаться в пучину, изредка взбрыкивая и жалобно хватая ртом воздух. Жизнь не спешила промелькнуть в одно мгновение, я усилием воли взяла себя в руки и просто лежала на поверхности, а стихия несла меня то ли в Турцию, то ли обратно в Крым. Солёная вода плескалась в животе, я тихонько плакала. Через некоторое время я прекратила попытки звать на помощь, потому что из горла вырывался только стон. 
Не знаю, сколько это продолжалось. Тёма вытащил меня. А вечером мы нашли на земле 100 гривен. Крым будто шептал нам:
— Вы мне нравитесь, дуралеи, оставайтесь, и я дам вам всё что нужно. 
И ещё неделю ласковый полуостров продолжал баюкать нас в своих тёплых солёных ладонях, делая всё, чтобы я его полюбила.

Последние статьи в разделе
Back to top