Manhattan
3 года назад

Камерно! Снято!

текст: Евгений Яковлев

А льфред Хичкок неоднократно признавался, что готов отречься от всех своих фильмов ради одного — так им и неснятого. Режиссёр мечтал снять триллер, действие которого происходило бы в одной комнате, с одним действующим, точнее — бездействующим — лицом. Хичкок хотел проникнуть в душу незнакомца и показать на экране эти потёмки без экивоков и приукрашиваний. Старина Хич полагал, что в этой непроглядной темноте чужой души, запертой в четырёх стенах, таится куда больше опасностей, тревог, бед, одиночества, в конце концов, чем на самой тёмной улице в неблагополучном районе провинциального города.

Подобная экскурсия по внутренней империи одного человека будет полезной для всех зрителей, считал режиссёр.   

У меня даже была готова финальная сцена длиною в 16 минут: NN только-только поужинал. Он выглядит усталым. Он проделал немалый путь из кухни в комнату, из комнаты в кухню, из кухни в комнату. Десять минут назад он сделал непростой выбор в пользу двух ложечек сахара, и, похоже, жалеет об этом. Камера скользит по столу. Вид сверху: пустая тарелка, вилка, нож, та самая ложечка, та самая чашка недопитого чая. Строгая геометрия застолья. Строгие черты NN: в уголках глаз отчаяние. (Да, мне нужен свой Морис Роне!) Герой неловким движением задевает стол. Камера выхватывает из суматохи  вилку, зависшую на краю стола. Далее под аккомпанемент сердцебиения NN я планирую снимать на протяжении минут семи только вилку, балансирующую на грани. Это будет мой лучший фильм ужасов. Фильм, ужас которого будет сосредоточен на четырёх зубчиках изящной вилки, повисшей на краю стола».

***

Жук в спичечном коробке провоцирует на опыты, эксперименты и научные открытия. Как иначе, когда любознательность сжата, сконцентрирована до размеров ладони.

Человек, запертый в четырех стенах, идеальный объект для анализа. Под нашим острым пристальным взглядом он словно на разделочной доске — распят, выпотрошен. 

Шаг за дверь — и он станет песчинкой, растворится в потоке, но здесь, в комнате, его бесконечно много, каждая его частичка имеет вес, каждое слово — цену, каждый шаг — цель. В замкнутом пространстве стоит постараться, чтобы спрятаться от себя. Когда домоседство — акт добровольный, каждый предмет в комнате представляется зеркалом.

Четыре стены, прямые углы, строгость линий и совершенство формы — всё математически выверено. Дано: комната. Найди человека. Человек — искомое.

***

В кинематографическом справочнике вы найдёте Дом на «Набережной Орфевр», дом 125 по улице Монмартр, дом терпимости на Виа деи Фьори, дом 588 по улице Паради, последний дом слева, Жанну, проживающую по адресу «набережная Коммерции 23, Брюссель, 1080», «Ваню с 42-й улицы». Загляните к типу с улицы Вязов и навестите того паренька, что снова остался один дома. 

Вы можете посетить комнату в Риме, тайную комнату Гарри Поттера, комнату с видом, комнату страха, комнату Ванды, три комнаты меланхолии, номер 1408 в отеле «Дельфин». И не забудьте про палату № 6.

В девяти случаях из девяти «дом» в кинематографе служит ширмой для ширпотребных фильмов ужасов, фундаментом, сквозь который лезут цветы зла.

Сюжетные ходы, разученные много лет назад, повторяются от фильма к фильму. Одна часть людей считает свой дом крепостью, другая – готова оспорить это утверждение. Будь то сосед с приветом с того света или незнакомцы в масках за дверью, суть остаётся той же. Главным героям предстоит пережить двухэтажный ужас. Родные стены помогут не всем.

«Судная ночь», прокатившаяся почти бесшумно по кинотеатрам этим летом, казалось, имела все шансы, чтобы стать приятным  исключением из правил, но откровенно разочаровала. 

Не выручил даже очаровательный — точь-в-точь молодой Гари Олдман — негодяй.

Великолепная тема так и остаётся почти невысказанной. Да, были «Соломенные псы» с Дастином Хофманном в главной роли и «Забавные игры» Михаэля Ханеке. Был «Заводной апельсин». Но исчерпывающего, монументального кино, в котором насилие извне наваливается на толстые стены старого дома, точит их мало-помалу и проникает в святая святых, — не припомнить.

На фоне этих картин «Три поросёнка» предстают эпосом, потрясающей воображение семейной сагой.

Сами того не желая, мы подошли к двери, на которой висит табличка «Экзистенциалист. Входите без стука». В кабинете, разумеется, сидит Жан-Поль Сартр.  

Фраза, что Сартр вложил в уста одному из своих героев, не даёт покоя уже не одному поколению социофобов, мизантропов, интровертов и аскетов. 

Ад — это другие».

Седьмой круг коммунального ада, жаровня соседского внимания — они придут, незнакомцы или соседи, и превратят жизнь в кошмар.

О, эти соседи! Они будут вычурны, как Бланш Дюбуа в «Трамвае “Желание”», или эксцентричны, как чета Коставет из «Ребёнка Розмари». Прекрасны и таинственны, словно из «Любовного настроения». Взбалмошны, как Холли Галайтли, или болтливы, как герой Роберто Бениньи во «Вне закона» или Жерар Депардье в «Невезучих».

И если из тюрьмы всё же можно выйти или сбежать, то из ада — никогда. Именно в ад отправил Жан-Поль Сартр героев пьесы «За закрытыми дверями». Довести до абсурда здесь — значит довести до абсолюта. Две женщины и мужчина попадают в ад, но, ко всеобщему удивлению, вместо вертела, попадают в уютную комнату. Их пытка — общество друг друга. В 1954 Жаклин Одри сняла по пьесе яркий фильм, позже к первоисточнику обращались ещё около десяти раз, не говоря уже о нескончаемых театральных постановках.

Самый же удивительный синтез любви, неволи и красоты можно обнаружить в короткометражной ленте Жана Жене. Снятый в 1950 фильм «Песнь любви» и сейчас легко и изящно вводит в ступор публику.

Жене показывает поочередно изнывающих в соседних камерах тела влюблённых заключённых и их души — лёгкие, свободные, летающие по цветочным полям.

Конечно, можно и нужно делить персонажей на сидящих взаперти по собственному желанию и угодивших в плен. В первой категории окажутся экзистенциальные драмы и экранизации пьес, а во второй — классические детективы, фильмы-катастрофы и фильмы ужасов.    

Блестящим образцом экзистенциальной драмы является фильм Луи Маля «Затухающий огонёк». Пропитанный горечью и невозможностью счастья и озвученный музыкой Эрика Сати — того самого Сати, что придумал «салонную» музыку — мелодии для заполнения лифтов и магазинов. Музыка заполняет пустоту души главного героя, который вот уже несколько месяцев лежит в больнице по собственной воле. Его тяготит прошлое, его пугает будущее, его настоящее — «Великий Гэтсби» Фицджеральда и пистолет.

Идеальной экранизацией драматургического произведения, несомненно, можно считать «12 разгневанных мужчин» Сидни Люмета.

12 стульев для 12 героев. Комната. Жара, от которой хочется лезть на стену, и истина, которая рождается в спорах с совестью и принципами.

«Ты можешь выйти из себя, но не можешь выйти из комнаты»: на протяжении полутора часов мужчины, не доставая пистолетов и не говоря пошлостей, держат в напряжении зрителей. Чудо. 

Подобных камерных чудес, где всё искрится, как на самом удачном капустнике, не много. Безусловно, «Гараж», очевидно, «Резня» Романа Поланского. К этой же когорте стоит отнести и несколько детективных историй — «Десять негритят», «Госфорд Парк», «8 женщин».

Прекрасной иллюстрацией человеческих отношений, пороков, стереотипов, сжатых в ком комнаты и доведённых до абсурда, можно считать картину Луиса Бунюэля «Ангел-истребитель». Сюрреализм во всей красе: солидные господа после роскошного ужина оказываются запертыми в зале. Вскоре манеры, жесты будут забыты, маски выброшены. Бунюэль не вопрошает: «Как низко может пасть человеческое существо?», он просто заливается смехом. Из той же оперетты — «Большая жратва» Марко Феррери.

Говоря о фильмах ужасов, действие которых происходит в замкнутом пространстве, мы, прежде всего, имеем в виду Стивена Кинга.

В «Лангольерах» люди заперты в самолете, летящем из Лос-Анджелеса в Бостон, в «Мизери» писатель стал заложником своей сумасшедшей почитательницы. В «Сиянии» ловушкой оказался отель, во «Мгле» — супермаркет.

Катастрофа может застать в самолёте, подводной лодке, автомобиле, пещере. В танке, в конце концов.

В блестящей автобиографической ленте «Ливан» Самуэля Маоза четыре неопытных танкиста оказываются в кромешном аде первой ливанской войны. Собственно, война и мир показаны здесь через прицел танка, глазами танкистов. Этот взгляд совершенно неожиданный для фильма о войне: это с одной стороны взгляд вуайериста, с другой — фотографа, с третьей — убийцы.

***

Не выйти из дома — выход.

Этот ноябрь не оставляет иного выбора, кроме как снова соврать всем, что занят, болен, уезжаешь, и остаться дома, чтобы смотреть, как люди на экране сидят в точно таких же домах, смотрят в точно такие же окна, врут, отключают телефоны, и достают с полок книги.

В которых серым по серому выведено:

Проснувшись, валялся в постели до двенадцати, курил сигареты. Не хотелось идти, как обычно, завтракать к Селесту — там  меня, конечно, стали бы расспрашивать, а я расспросов не люблю. Я изжарил себе яичницу и съел её прямо со сковородки и без хлеба, потому что хлеб весь вышел, а мне лень было сходить в булочную. После завтрака я от скуки бродил по квартире.
Последние статьи в разделе
Back to top