MNHTTN

Ком смеха

15 декабря 2012

Бастер Китон,
американский актёр и режиссёр
1895 – 1966


текст: Евгений Яковлев

иллюстрация: Радик Мусин

Бастер Китон наряду с Чарли Чаплином и Гарольдом Ллойдом считается величайшим комиком немого кино. Китон начал свой путь в начале прошлого столетия как актёр водевильного шоу. В четыре года Бастер уже доводил людей по всей Америке до истерики, участвуя в программах своего отца. Малыш Бастер оставался невозмутимым, летая из одного угла сцены в другой, чем моментально покорил публику. В дальнейшем именно поэтому Китона прозвали «Человек с каменным лицом» или «Человек без улыбки».

Как режиссёр Бастер Китон известен по фильмам «Генерал», «Навигатор», «Шерлок-младший». Это он, Бастер Китон, в 20-х годах прошлого века, в своих фильмах взрывал мосты, угонял поезда, погружался на дно океана, расхаживая там в шляпе, это он прыгал с крыши дома в автомобиль, вылетал в окно и в трубу, словом, творил всё, что позже нарекут словом «экшн». И да! – находясь в эпицентре этого первоклассного чёрно-белого безумия, он оставался невозмутимым, чуточку отстранённым. Представьте себе!..

«Основная задача актёра – сделать свою работу понятной. В конце концов, у публики нет других обязанностей, кроме платы за вход».

Бастер Китон

 

Глава 1

Малец-удалец, или Водевильная юность
 

Джозеф Фрэнк Китон родился 4 октября 1895 года в местечке Пиквэй, штат Канзас, в семье эстрадных актёров Джозефа Китона и Майры Катлер-Китон.

Стоп!

Разумеется, такое заурядное начало для биографии великого комика, экспериментатора и сумасброда не годится. Видимо, так решили и небесные режиссёры, вскоре напустив на Пиквэй циклон такой силы, что его попросту сдуло с карты.

Снято!

Так-то лучше. Семейство Китонов продолжило колесить по Америке, трудясь на водевильной ниве и исправно выдавая по два шоу в день.

Малыш Джозеф Фрэнк Китон непременно «ошивался» где-то рядом, шумел за кулисами, путался в декорациях.

Стоп!

Что за дурацкое имя – Джозеф Фрэнк Китон, решили всевышние сценаристы и устроили мальчику первые пробы. В полугодовалом возрасте Китон свалился с высокой лестницы, оставшись невредимым, и Гарри Гудини, великий иллюзионист и гипнотизёр, потрясённый этим падением, воскликнул что-то вроде:

«That’s quite a buster your kid took!» – «Вот это малыш грохнулся!» 

(* buster – в американском разговорном может пониматься как «болван», как «малой», как «падение с грохотом», а то и вовсе «нечто восхитительное». Нужное подчеркнуть…)

Прозвище понравилось всем. Прозвище, как вы уже, наверное, догадались, прижилось.

«Сейчас у меня шесть внуков, и все они называют меня дедушка Бастер, и мне это очень нравится», – говорит Китон в своей автобиографии «Мой удивительный мир фарса».

Снято!

На прозвище, как на мёд, стали слетаться неприятности и приключения. В возрасте трёх лет малыш Бастер в течение одного дня успел стать жертвой упавшего кирпича и машины для выжимания белья, а под занавес и вовсе угодил в смерч.

Именно после этих событий и было решено, что на сцене Бастеру будет безопаснее, чем за её пределами. Так, собственно, появилось культовое шоу «Три Китона». Малышу Бастеру за непонятные заслуги выдумали имя «Человек-швабра». Так и жили.

«За 16 лет в водевиле я пропустил только одно выступление из-за травмы, полученной в нашем диком и хулиганском шоу: в том спектакле папа неверно оценил расстояние, когда бил ногой, и попал мне прямо в голову. Я был без сознания 18 часов, но на следующий день вышел на сцену».

В этом формате – «Папа, мама, я – безумная семья» – Китоны практически без остановок путешествовали по Америке и Европе, становясь все более популярными. Бастер вскоре стал «гвоздём» программы, и, собственно, благодаря его таланту шоу «Три Китона» просуществовало аж до 1917 года.

«Родители стали первой частицей моего большого счастья... Я был их партнёром в такой же мере, как их ребёнком, а с того времени, как мне исполнилось десять, они и другие актёры считали меня не маленьким мальчиком, а взрослым, полностью оперившимся исполнителем. Разве это не то, чего хочет большинство детей: быть признанным и допущенным к делам и проблемам своих родителей?»

Шоу Китонов вполне справедливо считалось самым безумным и жестоким. На сцене отец и сын изображали в репризах быт ирландского семейства: ряженый в мужика-ирландца Бастер имитировал повадки отца, постепенно выводя его из себя.

«Он начинал с того, что выносил меня на сцену и ронял, затем протирал мною пол. Заметив, что я не пугался, он начинал швырять меня через всю сцену в кулисы, а потом в оркестровую яму на басовый барабан».

Тогда-то, к слову, и начал складываться образ Бастера Китона – никогда не улыбающегося человека, комика с каменным лицом.

«Одна из первых вещей, которые я подметил, заключалась в том, что стоило мне улыбнуться или позволить публике заподозрить моё веселье, как она смеялась меньше обычного. Уверен, люди вовсе не ждут, что человеку-швабре, тряпке, мешку с бобами или футбольному мячу должно нравиться то, что с ним делают. Как бы там ни было, предполагалось, что я должен выглядеть несчастным, униженным, затравленным, замученным и на грани помешательства».

Разумеется, вакханалия, творящаяся на сцене, не могла не заинтересовать многочисленные организации по защите прав ребёнка. По закону, на сцену не допускались дети младше семи лет, и тогда находчивый отец принялся убеждать всех, что Бастер попросту карлик, организаторы шоу «Трёх Китонов» также всячески юлили, подчас даже клялись под присягой, что Бастеру уже давно за семь. После этого отца Бастера то и дело обвиняли в жестоком обращении с ребёнком, затаскали по судам, малышу-Китону пришлось даже несколько раз предстать перед мэром Нью-Йорка нагишом, дабы доказать, что никаких синяков и царапин на его теле нет.

И ведь правда – не было! Вот как сам Бастер Китон объясняет это в автобиографии:

«Я мог совершать сумасшедшие падения, не ушибаясь, просто потому, что усвоил пару трюков. Владение собственным телом стало для меня инстинктом».

«Я был прирождённым актёром и, едва услышав крики удивления, смех и аплодисменты публики, сразу забывал о синяках и ссадинах, которые мог получить».

Поскольку чета Китонов не сидела на месте, речи о том, чтобы отдать Бастера в школу, не было. Правда, в возрасте шести лет Китон-младший посетил-таки школу. В первый и последний раз.

Выкинув несколько шуток в духе этой:

- Смит?

- Здесь!

- Джонсон?

- Здесь!

- Китон?

- Я не смог сегодня прийти.

Бастер был отправлен домой, на сцену, ко всеобщей радости; порог школы он больше не переступал. Все знания Китон-младший приобрёл в бесконечных переездах из города в город и на сцене.

«Я был таким успешным артистом-ребёнком, что никому не приходило в голову спросить меня, кем бы я ещё хотел стать, когда вырасту. Если бы кто-нибудь спросил, я бы ответил: инженером-строителем».



Глава 2

Окно в кино

Началась Первая мировая война, и многие европейские актёры ринулись в Америку, соглашаясь работать на любых условиях. Американские актёры были более избирательными и прихотливыми. Конкуренция и, что куда важнее, постоянные пьянки главы семейства Китонов привели к тому, что шоу постоянно балансировало на грани закрытия. Конец этой агонии положил сам Бастер, уехав в Нью-Йорк во время очередной «папиной отключки».

В Нью-Йорке Китону мгновенно повезло – он познакомился с известным экранным комиком Роско Арбаклом. Арбакл, как раз начинающий снимать самостоятельные комедии, предложил Китону попробовать свои силы в кино. Что было дальше – всем известно.

Уже на следующий день Бастер принял участие в съёмках фильма «Ученик мясника».

После этого с небольшим перерывом на Вторую мировую войну, которую Бастер провёл резервистом во Франции, Китон снялся ещё в 16 фильмах на студии Роско Арбакла.

Карты совпали, звёзды сошлись:

«Золотой век комедии только начинался. Весь мир хотел смеяться как никогда, и у Голливуда для этого были клоуны. Фильмы Чаплина, Ллойда и мои затмили картины романтических кинозвезд».

Дальше – больше: в 1920 году Бастер получил главную роль в полнометражном фильме «Олух», а вскоре агент Китона, Джо Шенк, купил студию Чарли Чаплина и переименовал её в «Студию Бастера Китона».

Собственно, теперь Бастер мог дать волю фантазии, теперь он мог делать всё, что угодно.

«Мне нравилось иметь собственную студию, никто мне не докучал. Я мог руководить каждой стадией фильма. Кинопроизводство в те времена было делом очень неформальным: когда босс приходил в студию, плотник и электрик называли его по имени».

«Мы сами ставили наши фильмы, сами делали трюки, просматривали заготовки, руководили монтажом и ходили на предварительные просмотры. Мы работали так, и поэтому меня забавляют привычки изнеженных современных комедийных звёзд. В «немые» дни мы пробовали и делали всё что хотели, и нами не руководили администраторы, лишённые чувства юмора».

Чарли Чаплин говорил, что для создания комедии ему необходимы девушка, полицейский и парк. Неплохо, но Китон был иным – новатором, экспериментатором, бунтарём. Фраза Чаплина в устах Бастера Китона звучала бы так:

«Для хорошей комедии мне понадобятся: девушка, полицейский, парк, железная дорога, табун лошадей, пароход, ещё сотня копов, несколько машин, паровоз, несколько коров, акваланг, воздушный шар, ещё я хочу взорвать тот мост...», – и так до бесконечности.

Бастер Китон, привыкший с детства получать тумаки, летая из одного угла сцены в другой, не мог усидеть и перед камерой. Поправка: тем более, не мог. Теперь, когда у него была своя студия, он с головой кинулся в этот чёрно-белый омут. Не забыл Китон и своей детской «инженерной» мечты, практически в каждом фильме шокируя зрителей диковинными конструкторами, непонятными и зачастую ненужными изобретениями.

Джонни Депп разделяет наши восторги: «Вещи, сделанные Бастером Китоном шестьдесят с лишним лет назад, до сих пор являются шокирующими. Всё настолько ярко! А ведь он совершал трюки без страховки – достаточно их представить, чтобы закружилась голова. Я пытался повторить их снова и снова, и сейчас могу сказать: человек на такое не способен. Если Вы не Китон или, может быть, не 12-летняя гимнастка из России».

Для Бастера Китона комедия – это прежде всего действие. Сюжет его фильмов незатейлив: безответная любовь, сто сорок пять тысяч и ещё одно испытание, пройденные с невозмутимым видом, с тем самым каменным лицом. Китон, образно говоря, это коктейль из «ирландского безумия» снаружи и «нордического спокойствия» внутри. На этом непостижимом контрасте всё и держится. И держаться будет ещё много лет.

Китоном, и это поразительно, восторгались и восторгаются до сих пор такие разные люди, как, скажем, Джеки Чан и Вуди Аллен.

«Я всегда старался не слишком репетировать, чтобы не было ощущения механистичности, особенно в сценах движения. Замедленную съёмку использовал только для автомобилей, паровозов, но никогда при съёмке людей, чтобы не утерять атмосферу реальности происходящего. Я всегда стремился быть максимальным реалистом, мне не удавалось снять комедию, если её интрига была связана с невероятным».

«В наших комедиях я так много участвовал в автомобильных погонях, что к этому времени стал кем-то вроде эксперта по сумасшедшему вождению».

Годы работы на собственной студии стали «золотым временем» Бастера Китона: за восемь лет он создал 19 короткометражных и 12 полнометражных фильмов, ставших классикой мирового кинематографа.

В 1928 году случилось то, что сам Китон называет «главной ошибкой жизни»: Бастер поддался уговорам Джо Шенка, бросил свою студию для того, чтобы делать фильмы на амбициозной и стремительно разрастающейся «Метро-Голдвин-Майер».



Глава 3

Упал-отжался

С этого момента началось падение Китона как режиссёра и актёра. У него отняли главное – творческую независимость.

«Тяжелейшим шоком для меня явилось открытие, что я не могу разрабатывать сюжеты в своей обычной манере, начиная с самого зародыша идеи».

В 1929 году произошла известная «звуковая революция», Бастер Китон встретил её с восторгом, как раньше встречал всё новое:

«Звук не разрушил мою карьеру. Скорее, наоборот. Первый звуковой фильм, где я получил главную роль, – «Раскованный» – имел большой кассовый успех».

Однако небесным продюсерам было угодно, чтобы после блестящего периода, проведённого Бастером на своей студии, последовал тяжелейший этап. Чужая студия, творческая несвобода, эра звукового кино и, наконец, неприятности в личной жизни. Брак с Натали Толмадж трещал по швам, и в итоге летом 1932 года состоялся развод.

«Адвокат отсудил практически всё, что у меня было. Наш дом за 300 тысяч в Беверли-Хиллз, две из трёх машин, собственность на 30 тысяч, 12 тысяч наличными с банковского счёта... Я был слишком тяжело ранен и потрясён, чтобы бороться. Вся моя семейная жизнь была несправедливо уничтожена».

После этого Бастер Китон приобрёл нечто, называющееся наземной яхтой, и отправился в Аризону залечивать раны.

«Наземная яхта стоила 50 тысяч. У неё было два мотора на шасси от автобуса с Пятого проспекта, да купе, «камбуз», смотровая площадка, и хватало места для восьми человек».

Пока Китон колесил по просторам Америки, пытаясь снять фильм, его уволили с «Метро-Голдвин-Майер». Последним фильмом, в котором Бастер снялся на этой студии, по иронии судьбы стал «Что! Нет пива?!». Ирония в том, что как раз в эти дни Китон начал своё затяжное погружение в хмельные пучины.

«Каждый вечер я старался запить свои горести. Это был единственный способ уснуть... Потребность в выпивке постоянно возрастала, пока я не начал употреблять больше бутылки виски в день. Напиваться на ночь, чтобы уснуть, вошло в привычку, и все мои выходные становились пропащими».

С большим трудом Китону удалось бросить пить лишь в 1935 году.

«Я никогда не напивался, пока работал. Я всегда был слишком заинтересован в своём деле, чтобы жертвовать им ради таких вещей. В праздности и без видов на работу я мог надраться не хуже других».

В 1940 году Бастер женился на Элинор Норрис, с которой прожил до самой смерти. Вскоре удача улыбнулась Китону ещё раз, предоставив работёнку сценаристом и консультантом по комедиям.

Дальше были многочисленные шоу на ТВ, съёмки в рекламных роликах Алказельцера (ха!), пива SimonPure (ха-ха!), водки «Smirnoff» (ха-ха-ха!), Kodak, Ford, MilkyWay.

Бастер Китон умер 1 февраля 1966 года.

«На протяжении всей моей жизни я чувствовал себя счастливейшим человеком, когда родители говорили друг другу: «Ты только посмотри на этого остолопа!»

«Из-за того, как я выглядел на сцене и на экране, публика всерьёз решила, что в личной жизни я ощущал беспросветность и отсутствие любви. Ничто не может быть более далёким от истины. Вглядываясь в прошлое, насколько хватает памяти, я считаю себя невероятно счастливым человеком».

 

Вуди Аллен: «Его фильмы великолепны. Это шедевры, в них нет ни одного изъяна… Я готов бесконечно восхищаться его фильмами».

Федерико Феллини: «Китон в высшей степени современен. Он и сегодня так заставляет переживать разные ситуации и события, что мы, ошеломлённые, цепенеем; и вот так, парализованные, окаменевшие, пригвождённые к месту, лишённые способности реагировать, мы вынуждены испытывать то же, что испытывал он сам».

Юрий Никулин:

«С юношеских лет я полюбил актёров немого кино, и больше всех Бастера Китона»

Джим Керри:

«Что за гений, что за изобретатель!.. Каждый раз, когда я вижу, что вытворяет на экране этот парень, я говорю себе: «О`кей, расслабься и наслаждайся, всё равно ты никогда так не сможешь».

Луис Бунюэль:

«Бастер не заставляет нас разражаться смехом. Он никакой не клоун, но мы смеёмся всё время, не над ним, но над собой, наблюдая олимпийское спокойствие и силу Бастера. У Китона выражение лица такое же стоическое, какое, к примеру, у бутылки. Его асептическая душа мотает круги, прозрачная дорога зрачков крутит пируэты... Китон человечен новой, ещё не созданной человечностью, человечностью, которая будет модной, если только того захочет».

Орсон Уэллс:

«Китон был выше всяческих похвал... Великий актёр и один из самых красивых мужчин, которых я когда-либо видел на экране. Плюс он был превосходным режиссёром... Понимаете, он был чрезвычайно приятным человеком, и при этом всегда был полон секретов. Даже сейчас я не могу найти ему разгадку».

Из письма Сальвадора Дали Луису Бунюэлю:

«Ходят слухи, что Бастер Китон снял фильм на дне морском – прохаживается, облачившись в скафандр и напялив поверх шлема свою соломенную шляпу!»

Хулио Кортасар:

«Я не могу по-настоящему полюбить человека, не способного во всякий час дня или ночи ошалеть от радости, узнав, что в кинотеатре на углу идёт фильм с Бастером Китоном».