Manhattan
5 лет назад

Необратимость

Алексей Балабанов
1959 - 2013
режиссер

иллюстрация: Радик Мусин

Человек должен быть порядочным. Добрым? Необязательно. Доброта – понятие расплывчатое. Много вы видели добрых режиссёров?Кино это не искусство. Близко к нему не стоит.


 

Ж ивопись – искусство. Музыка – искусство. То, чем человек может заниматься один, что может делать без всякой помощи, без всяких средств. Сел и написал. Вот это искусство. А в кино человек зависит от других людей, от денег, от самых разных вещей.

Когда люди объясняются по пятнадцать минут – с тоски умираешь. Если в фильме диалог выходит на первое место – это уже не кино. Диалог должен быть лаконичным и ёмким, а если можно совсем без него обойтись, – то лучше обойтись. Вообще, думаю, что слов должно быть немного, и о чём говорят герои – не принципиально.

Раньше я не любил страну, потому что она была советской – эта идеология мне глубоко чужда. Я даже в хоккей всегда болел за канадцев. Но после того как мы стали более или менее нормальными, я, естественно, развернулся на сто восемьдесят градусов. Я люблю Россию за то, что это – моя страна, вот и всё.

Кумиров у меня нет; любимых фильмов много, и все они очень разные. Я люблю кино профессиональное, странное и очень эмоциональное – чтобы энергия была. Причём на разных этапах развития кино мне нравятся совершенно разные фильмы – потому что каждому времени соответствует своя энергия.

Самое страшное в кино – это халтура. Например, хвалёный фильм Джона Ву «Без лица» – это, на самом деле, очень нестильно, неинтересно и просто плохо. Сидел и весь фильм злился.

Я рос дворовым парнем: летом – футбол, зимой – хоккей. Сражались на мечах, клюшки выпиливали-вытачивали, было чем заняться. А мои пацаны толком не умеют кататься на велосипеде!

Мне скучно снимать обычные драмы или мелодрамы. Я с детства писал рассказы – странные такие, радикальные. Вообще, я всегда был против чего-то. Думаю, что этот пафос ещё с советского времени у меня остался. Потому что когда-то я начинал с рок-н-ролла, снимал фильм про свердловских рок-н-ролльщиков в восемьдесят пятом году, когда их ещё запрещали, и меня тогда давили, душили, пинали. И, собственно, отчасти кино моё – рок-н-ролльное.

Не скажу, что я всё время думаю о Боге, но если у меня возникает какая-то пограничная ситуация, при принятии решения я в первую очередь подумаю о Нём.

Я абсолютно убеждён, что кино не воздействует на людей. Кино отражает жизнь, а на саму жизнь оно не влияет. Вот телевидение – да, потому что оно промывает мозги, и довольно сильно. А кино мозги не промывает. Оно, как зеркало, отражает, что сегодня происходит в нашей стране.

«Груз 200» для меня лично — не приговор и не дань. Это просто кино про 1984 год, каким я его помню, каким я его представляю и вижу. Мне хотелось сделать жёсткий фильм о конце Советского Союза — вот я его и сделал.

Да у меня все фильмы о любви. Нет фильмов не про любовь, жанровых, не жанровых: если есть женщина, значит, есть любовь.

Обвинять обязательно в чём-нибудь будут. А обвиняют, потому что я снимаю нетрадиционное, нестандартное и разное кино. Хотя моя голова не обладает бесконечными возможностями.

Фильм, который можно рассказать словами, и снимать не стоит. Я не люблю длинно рассказывать – я люблю кино снимать. Хотя вовсе не считаю, что кинематограф – это такое великое искусство, которое как воздух необходимо народу.

Когда человек притворяется, лицедействует, – это жанровое кино. А когда человек играет самого себя – ему ничего не надо играть. Он настоящий. И получается правда.

Кто вам сказал, что я людей не люблю? Я просто не люблю с ними общаться. Мне не нравятся все эти тусовки, рестораны. Я дома люблю сидеть. В одиночестве. Ложусь на диван дезабилье, как говорят французы, и пишу сценарий. Коплю энергию для съёмок. А когда снимаю кино, то становлюсь очень активным. Знаете, как я работаю на площадке? Я же ору на всех. Подхожу к той же Дапкунайте и кричу ей: «Ты что делаешь?!» И всё. Сразу раз — дубль.

Говорят, что Алексей Балабанов мрачный тип, но на самом деле это не так.

 

Позови меня, небо


текст: Агата Барокко

Н аверное, наряду с говорящими фамилиями, бывают и говорящие отчества. У режиссёра Алексея Балабанова отчество, хоть и предельно советское, но всё же непривычное – Октябринович. Тоскливый месяц русской осени. Если в феврале ещё можно найти в себе силы, чтобы «достать чернил и плакать», то в октябре делать что-то решительно невозможно. Остаётся лишь сорваться с места на поиски колокольни счастья… «Балабанов создал героя нашего времени». Фраза эта так часто сейчас мелькает в сюжетах, интервью очевидцев и некрологах. Но если, выражаясь казённым языком, выделять в фильмах Балабанова художественную ценность, то первым делом поражает жанровое многообразие. Боевик, представленный «Братом» и «Братом-2». Совершенно несвойственное для русского кино явление – чёрная комедия («Жмурки»). Мелодрама, которой от Балабанова уж точно никто не ждал, – «Мне не больно». Триллер, бьющий обухом по голове, – «Груз 200». Совсем уж иноземный жанр road movie, сплетённый воедино с притчей, – в последней работе «Я тоже хочу».

Все эти фильмы начинаются одинаково – «в одном чёрном-чёрном городе, на одной чёрной-чёрной улице…». Называть их чернухой при этом – поверхностно, потому что от этого слова веет чем-то искусственным, нарочным. У Балабанова же реализм чистой (но для многих – непригодной для питья) воды. Вот и хватаются зрители за сердце, а ошарашенные критики за перо, чтобы написать: «грязь... чернуха... пессимизм... непривлекательный имидж России за рубежом», особенно напирая на последнее. А ценители творчества, как те девочки из фильма «Кочегар», располагаются поудобнее и просят жалобно «Дядя кочегар, расскажи нам ещё про плохих людей». Балабанов, переводчик по образованию, к слову относится бережно. Не в том смысле, что его герои избегают брани, совсем нет. Они все выражаются ёмко, готовыми цитатами. И если в 1990-е, к которым и подходящий эпитет подобрать уже сложно, с киноплёнки звучит «Сила в правде. У кого правда, тот и сильнее», то в нулевые, когда умереть за правду – уже не подвиг, в ленте «Мне не больно» произносится философское «Главное в этой жизни – найти своих и успокоиться». Режиссёр Алексей Балабанов жил простой и скромной жизнью. Со времён армейской службы полюбил тельняшки, светские рауты не посещал, был верен любимым актёрам. Он только не учёл одного обстоятельства, которое предопределило его уход из жизни: «Если долго смотреть в бездну, то бездна тоже начинает всматриваться в тебя». Впрочем, если бы он был осторожнее, то мог бы не стать главным российским русским режиссёром.

Метки: балабанов
Последние статьи в разделе
Back to top