Manhattan
5 лет назад

В пельменной

текст, видео: Павел Глазков

Уральские пельмени сейчас везде. Их много, и больше, чем было раньше, но только не в продуктовом магазине. Хотя, если поискать... И я нашел почти сразу… в Сети. Недельная переписка, полдюжины неотвеченных вызовов, и вот я еду в сторону парка Сокольники. Там среди старых улочек и находится штаб-квартира самых известных пельменей страны. Команды, к моему разочарованию, в штабе не оказалось, отдуваться за всех пришлось продюсеру шоу “Уральские Пельмени” Сергею Нетиевскому. За все то время, что мы общались с Сергеем, меня не покидало чувство, что Нетиевский уверен, что мы его разыгрываем, или, как минимум, он думает, что мы снимаем программу “Подстава” с его участием. Нет, Сергей, не в этот раз…

 

MNHTTN: Как вы пережили падение метеорита? Ваши родственники, ваше имущество не пострадало на Урале?

С.Н.: Нет, от Челябинска до нас все-таки почти 200 километров. У нас отголосков не было. Ну, то есть все волновались, звонили: что? как? почему?.. А мы вообще на съемках были. Нам кто-то сказал, у вас метеорит упал, – ну ладно, пошли сниматься, потом только осознали, что произошло.

Падение метеорита отразится все-таки на вашем юморе?

Может, в следующий раз. В этот раз мы даже не успели по этому поводу ничего пошутить, то есть мы снимали в тот момент, когда он падал, знамение было.

Хотя резонанс был соответствующий. Уже и шутят: слышали, мол, Челябинск очередной раз подтвердил свою славу?

Ну да, да, там есть разные версии, «не тот ты город выбрал, метеорит!»

Что вы думаете про однополые браки во Франции? Мы к этому придем?

А-ха! Во Франции! Не слушайте, они там все что угодно могут делать! Я сомневаюсь, что Россия дойдёт до этого, – может, лет через 50–100. У нас совершенно другой менталитет, абсолютно народ не готов. Мои родители, допустим, возраст их, они вообще этого не поймут. Более того, скажу, что мы этого не поймём. Может, сейчас – поколение, которое воспитывается более свободно, «дети индиго», – а нам это не надо, по-моему, все хорошо у нас.

Часть общества все-таки утверждает, что это нужно, ведь кому-то, получается, это нужно?

Я, к сожалению, не общаюсь с этой частью общества, к сожалению… Да к счастью даже, не общаюсь с этой частью общества! Не могу комментировать, правда, эту историю. Мы нормальные мужики! Прям вот такие!

У меня очень важный вопрос: куда ушел Папа?

Сейчас мне, видимо, вопросы будете неожиданные задавать? Я не слежу. (В этот момент Сергей Нетиевский насторожился и, видимо, решил, что интервью будет проходить в стиле Реутов-ТВ. Так или иначе, свернуть на выделенную полосу юмора не получилось, пришлось остаться на том же канале. – прим. MNHTTN) Народу нужны символы, мне кажется. Я вообще воспринимаю религию как поручень для слабых, для сильных не нужны храмы, не нужны поручни, Бог всегда вот здесь. Можно молиться и быть с Богом, где угодно, в любой момент, не обязательно в храме и не обязательно когда ты видишь наместника Бога.

Да, мне понятна ваша позиция. Вот, кстати, продолжая про Папу тогда. А нужно ли присутствие мужчины при родах женщины, как вы думаете?

Я не присутствовал при рождении своих детей. Это, наверное, по желанию – кто-то хочет это видеть, кто-то нет…

А как рассказывать детям про секс? Вот, знаете, в Швеции детям рассказывают так – у них настолько общество, наверное, изменено: в книжке нарисовано два жирафа, они очень переживают, что у них не может быть детей, потому что они мальчики. И тут они находят яйцо крокодила, они счастливы, теперь они воспитают ребёнка. Как нашим детям преподносить эту тему?

Я бы так сказал: я пока что иду к этому, у меня дети. Сейчас старшему 10 лет и, я думаю, года через три мне нужно будет это объяснить, как это происходит. Я пока не готов, ты знаешь. Как это будет – через птичек, через собачек, яички – я даже не знаю. Но пока не сильно этот вопрос волнует, но когда он назреет, думаю, я задумаюсь. Ну, что-нибудь придумаем.

Часто ли вы задумываетесь на такую тему: «Что, если бы не КВН…»?

Пошли бы работать, как многие наши соратники, которые занимались КВНом, а потом ушли из этой деятельности в креативные, авторские агентства, начали бы писать сценарии, заниматься эвентами. В тот момент, когда мы занимались КВНом, люди делили страну или заканчивали делить, а мы в это время скакали и плясали. Что сейчас с нами происходит – мне кажется, это некая закономерность того, что мы долбили в одну точку.

То, что это логично, – совершенно очевидно даже мне, но пытался представить мир без КВНа?

Нет, ну мы сейчас себя как КВН не позиционируем!

Это понятно, но это был ваш своеобразный старт-ап.

Да, но мы тогда не думали о деньгах. Играли, нам хотелось нравиться. Девчонки, телевизор – вау, как интересно, тебя узнают на улицах! Это было такое хобби молодежное, мы не задумывались, а что завтра есть будем, вот прям не задумывались. Только когда раз финал отыграли, вот тогда задумались: опа-на, а что дальше делать?! И вот эта ситуация, в которой мы оказались, заставила нас предпринять сверхусилия, чтобы сделать свое шоу, и, слава Богу, оно получилось.

А вообще в процессе работы научились чему-то новому? Может быть, изучаете классику мировой сатиры и юмора?

Да я бы не сказал... Но мы учимся каждый день, потому что каждое шоу, оно неповторимо, и зритель не знает, что мы покажем в следующий раз. У нас каждый раз новая тематика, новое название, новый набор номеров. У нас такой гибкий формат – мы сами его изменяем, мы пытаемся удивлять и себя, и зрителей, и друг друга, потому что у нас внутри, в команде, есть несколько мастерских, так сказать, творческих, которые друг с другом переплетаются, помогают, конкурируют между собой. И у нас такой живой самонастраивающийся организм интересный, поэтому впереди, я думаю, все хорошо. И мы учимся, естественно, находить новое смешное в нашей жизни, во всем. И когда-то казалось, что нельзя находить столько смешного, – нет, оно находится, приходит откуда-то оттуда. Сверху, снизу, в туалете, за столом, во время сна, отовсюду тематика приходит.

Раз приходит со всех сторон, почему до сих пор ваша команда Gangnam Style не исполнила?

Ты знаешь, когда-то мы приняли, так сказать, образ юмора. Мы знаем: когда событие очень яркое, на него сейчас все накинутся. Все, кто более менее, – Камеди, КВН, еще проекты юмористические, и поэтому понимаешь, что не стоит конкурировать, а поискать что-то свое, потому что, ну, это пройдет, клип этот, думаю, года через 2-3 никто не вспомнит, а хочется шутить на вечную тему.

Энди Уорхолл был прав про 15 минут славы?

Ну да, да. Хочется более вечные темы трогать. Мы сделали бы сто восьмидесятую шутку или пародию на эту тему… Не хотелось. Лучше сделать одну-единственную интересную идею, до которой никто не додумается, – вот это интереснее сделать!

Кстати, у вас всего одна девушка в коллективе...

Мы сейчас еще одну взяли, попробовать. И еще одну – на эпизодические роли. Потому что надоело уже переодеваться в женские роли и хочется, чтобы женщины играли женщин .

Как считаете, у юмора есть границы дозволенного?

Есть, конечно! Мы стараемся не шутить «ниже пояса». Если это происходит, то это на грани фола. У нас внутренний фильтр у всех. Все говорят: ну давайте это не будем делать, ну нет, ребят, это же пошло! Если кто-то пытается в эту сторону пойти, мы друг друга останавливаем. Потом, есть какие-то запретные темы, то есть социальные темы, на которые не хочется шутить. То, над чем можно пошутить за столом в узкой аудитории, сейчас вот, втроем, – над тем уже не пошутишь в большой компании, когда сидит банкет 50 человек, а тем более, когда ты шутишь в зале, где 1000, или вообще на всю страну. Нужно отдавать себе отчет в том, что выходит у тебя изо рта.

Вот субъективное мнение: мне кажется, сейчас очень много юмора в разных форматах. Является ли это, может быть, какой-то панацеей, чтобы отвлечь людей?

Нам такого заказа не делали, не звонили: ребят, делайте посмешнее, чтобы народ отвлекался. Может, это как-то делают очень тонко, там, наверху, мол, давайте делать все, что угодно, только делайте смешно и побольше их показывайте. Я не знаю, может быть, где-то там так и происходит, но мы делаем своё дело. Нам нравится, что мы делаем, мне кажется, мы несём положительные энергии.

А как вы думаете, над чем будут смеяться люди через 20 лет? Как изменится юмор?

Через 20 лет будут смеяться над тем, что происходит сейчас. Как и мы, бывает, в ностальгию возвращаемся, шутим над 70-ми, 80-ми – такая вот ностальгия по тем временам у нас вылезает, – а через 20 лет будет ностальгия по нынешнему времени.

Андрей Рожков (участник «Уральских Пельменей») в интервью как-то сказал, что в Москве ему некомфортно. Как это понимать? Вы все-таки уже москвичи или ещё нет?

Мы екатеринбуржцы, сюда приезжаем только на запись, но это, в основном, ребята, а я живу и здесь, и там, потому что здесь продюсерские дела и по продвижению шоу, монтажу, ну и так далее… А семьи все там, живём там. Ёбург, как мы его называем, покомфортнее город, уютнее, солнечный, хорошо развита инфраструктура, все есть. Я бы сказал, что это третий, четвёртый город в России, и этого достаточно нам. А Москва… Работать здесь хорошо, но жить, жить тяжело. Солнца мало, много людей, все куда-то торопятся, все не очень приветливые, все сами в себе, внутри… Мегаполис, одним словом. Но я как-то привык, раньше вообще просто бегом хотелось отсюда, а когда появилась работа, знакомые люди, с которыми общаешься, появился некий социум – нет, уже все нормально.

Последние статьи в разделе
Back to top