Manhattan
6 лет назад

РАССерженный шансон

Серж в дуэте с актрисой Анной Кариной – музой Жана Люка Годара. На этой записи виден неподдельный влюблённый взгляд, которым на Сержа смотрели многие женщины.

 

Serge Gainsbourg
02.04.1928 - 02.03.1991
французский поэт и композитор
актёр

текст: Агата Барокко
иллюстрация: Радик Мусин  

Представляете, я очень-очень мало знаю о своём происхождении. Я потерял отца, маму, свою собаку. Мне уже много лет, а я всё ещё такой же ловкий, сообразительный, любопытный, как мальчишка, юнец лет пятнадцати. Здорово, да? Знаете, иногда мне кажется, что я неутомим и вечен.


Моя мама была святой и навсегда такой останется.


Мой отец был пианистом: играл в барах, в ночных клубах, летом на пляжах. А ещё он участвовал в автомобильных гонках. Но это были не простые гонки, в них главным была не скорость, а изящество, искусство, скажем так, элегантность вождения. Я обожал смотреть на него. Знаешь, эдакий лопоухий придурок, мечтающий когда-нибудь стать таким же крутым, как отец.


Живопись наложила на меня отпечаток. Я обрёл в ней главное – искусство как средство достичь внутреннего равновесия. Песни, слава – они нарушают его. Занимаясь живописью, я был счастлив. Я обожал живопись и малодушно расстался с нею.

 

Моё прошлое ничему меня не научило, кроме как умению беречь себя.


Как-то вечером я играл на фортепиано, и какой-то тип дал мне один франк. Тут я со всем присущим мне высокомерием встаю и говорю ему: «сударь, я не музыкальный автомат».


В ту пору я вёл себя как необузданный Казанова: осмелюсь заметить, девушки выстраивались в очередь. Только что не ложились у порога в ожидании своего часа. Порой я понимал, что сыт по горло и решал никому не открывать дверь. Накупал побольше консервов, чтобы можно было разогревать, устраивался за складным столиком, приговаривая: «Никаких девиц!». Через пару дней всё начиналось по новой.


Самое тяжёлое после стольких лет разнузданного, неистового алкоголизма – сохранить ясность сознания, потому что во время запоя всё кажется радужным, весёлым, доброжелательным. Вы не замечаете, что вокруг одни придурки, и живёте припеваючи. А потом, в один прекрасный момент наступает шок.


Если бы Христос умер на электрическом стуле, все христиане носили бы вокруг шеи маленькие золотые стульчики.


Я никогда не был женоненавистником, я был стыдлив и всё. Не слишком нежен. Что вы хотите – чтобы я с моей физиономией был нежен?!


Человек создал богов, обратное ещё не доказано.


Я человек-черновик, у меня нет правил.


Моя собака похожа на меня, такая же уродливая. Обожаю с ней гулять. Мне кажется иногда, что это не я её прогуливаю, а она меня. Нана водит меня на поводке.


Мне трудно объяснить свой образ жизни. Я много курю, что вводит меня в транс. Поговаривают, что я употребляю наркотики, что абсолютная чушь… Прекрасно знаю, что это модно. Люди занимаются этим, чтобы впасть в транс, а я-то в нём и так пребываю. У меня такой вид, будто я малость под кайфом. Но я не употребляю никаких наркотиков, кроме мечты.


Если бы меня поставили перед выбором – последняя женщина или последняя сигарета, я бы выбрал сигарету. Курить проще бросить.


Надеть маску это защитный жест. Мне кажется, я надел эту маску и не снимаю её вот уже двадцать лет. Снять её уже не удастся, она приклеилась к коже. Снаружи – весь этот маскарад жизни, за маской – негр, и это я.


Когда мне плохо, я пою о любви, когда хорошо – о расставании.


Я личность, я герой, я персонаж – увидев меня один раз, зритель больше не забудет никогда.
Короче говоря, всей популярностью я обязан своей мерзкой отвратительной физиономии с длинным носом, которую я просто ненавижу.


Творческий процесс продолжается, я чувствую обновление духа, и мои руки мне послушны. Они больше не дрожат, посмотрите. Ну, почти не дрожат.


Для меня любовь – это потайные комнаты и волнение запрета. В любви должно быть нечто отвратительное и скрытое.


Признания – это явно не моё. Я, конечно, пытался вести сладкие речи вроде: «Дорогая, ты так мила, я тебя люблю…» - фу, я никогда не был фанатом подобных глупостей.


Моя сфера – это французская песня. Французская песня не умерла, она должна двигаться вперёд, а не тащиться на буксире за американской. Нужно брать современные темы. Петь о бетоне, о тракторах, о лифте, о телефоне… не только рассусоливать о том, как встречаются и расстаются в восемнадцать лет.


Я бы хотел, чтобы меня забыли на следующий же день после смерти. Мне абсолютно нечего больше сказать этому миру, я не хочу надоедать ему ещё и после кончины.


О Серже

Он был нашим Бодлером, нашим Аполлинером. Он поднял песню до уровня искусства.

Франсуа Миттеран

У Сержа очень сильный и независимый характер. Он даёт мне полную свободу, словно мальчик, позволяющий своему воздушному шару немного полетать над головой, но ни на минуту не выпускающий из рук ниточку, к которой шар прикреплён, понимаете? Мне нравится быть воздушным шаром, но я хочу всегда чувствовать эту самую ниточку. Если её обрежут, я улечу в небо и потеряюсь.

Джейн Биркин

Генсбур – лучший и худший, инь и янь, белое и чёрное. Принц, перед трагической реальностью жизни превратившийся в Квазимодо, способного волновать или отталкивать в зависимости от его или нашего общего душевного состояния. В глубине этого существа, робкого и агрессивного, скрывается душа поэта, незаконно лишённого нежности, правды, цельности. Его талант, музыка, тексты, его личность создали одного из крупнейших композиторов нашей прискорбно грустной эпохи.

Брижит Бардо

Я люблю, когда на моем лице вдруг появляется безумное и почти уродливое выражение, свойственное моему отцу.

Шарлотта Генсбур

  • serge gainsbourg
  • serge gainsbourg
  • serge gainsbourg
  • serge gainsbourg
  • serge gainsbourg
Метки: music, quotes
Последние статьи в разделе
Back to top