Manhattan
5 лет назад

Жить в Уфе


Василий Сигарев, режиссер, 35 лет.
 
Интервью: Рустем Галеев
 


Пошли вниз? Там такое место колоритное» - с ходу ошарашивает меня Сигарев в кабинете директора кинотеатра «Родина». Внизу сумрак скрывает какую-то рухлядь, позади виднеется искусственная березка. «Ставь камеру на окно, света хватит» безапелляционно заявляет режиссер. Но пасмурный мартовский день выдыхается, и в конце на видео остается лишь уголек сигареты и голос, отвечающий из темноты.
 
MNHTTN: Хотелось бы поговорить о фильме. Для меня погода в марте-апреле всегда связана почему-то со смертью…
В.С.: Ну, я не знаю, для меня нет…
 
А для Вас какой месяц связан со смертью?
Мне кажется почему-то, зима всегда больше связана. Сам процесс зимы в фильме мы так и делали: у нас была осень – и вдруг после событий основных стала зима, это такой понятный символ умирания природы. Мы специально снимали в городе, где ГРЭС есть; там была река, которая не замерзает зимой, – как личная жизнь…
 
Ну, у Вас очень много метафор в фильме. Он наполнен метафорами, и основная метафора это смерть против жизни, да?
Да, это основной конфликт жизни со смертью. Естественно, жизнь всегда побеждает, потому что она продолжается.
 
А смерть, она продолжается?
А смерть, она не сиюминутная… Опять же, я не хотел бы какие-то ей давать определения… Она неотъемлемая часть жизни всего лишь, без жизни её бы не было.
 
Вот Вы сняли фильм о жизни. А Вы эту тему – жизнь-смерть – собираетесь дальше копать?
Я думаю, здесь я уже всё сказал, что хотел.
 
То есть своеобразную точку поставил?
Для себя – да. И для кого-то, возможно, этой точки и не случится, и кто-то будет ещё делать что-то в этом направлении, но мне, в принципе, хватит уже… И на данный момент я вообще от всего этого маленько устал – от тяжести бытия, которое я пытался как-то препарировать. Сейчас – комедию…
 
 
Вот, кстати, о комедии. Мне кажется, вообще в российском кино с комедиями гораздо хуже, чем с серьёзными арт-хаусными фильмами.
Хуже, потому что… Не знаю, у Хлебникова комедии хорошие… По крайней мере, я их считаю комедиями. Мне там смешно.
 
Ну, а например?
«Свободное плавание». Для меня это комедия. Абсолютная.
 
А Вам братья Коэны нравятся?
Да. Не все, но как-то выборочно. Допустим, я недавно пересмотрел фильм, который я смотрел в детстве, – он мне нравился в детстве – «Зиц-председатель». Недавно пересмотрел и подумал, какой бред! Такое невнятное кино, с невнятной драматургией, я бы даже никогда не решил, что это они, если бы титры не увидел. Мне вообще нравится такой юмор, как у Коэнов, у Макдонаха, – такой вот.
 
Но у Вас же такой литературный бэк-граунд, да? Вы же сценарист, драматург?
Драматург, но литературой это всё равно назвать сложно.
 
Но тот же Макдонах, он тоже драматург.
Да, тоже.
 
Поэтому Вам близко это всё?
Да нет. Мне просто юмор нравится, такой как у Коэнов, у Макдонаха.
 
Он построен на диалогах?
Нет, он построен больше на каких-то таких абсурдных ситуациях, когда ты вдруг ничего не ждёшь, а оно случается. Кто-то кому-то в голову стреляет просто так, и вдруг этот абсурд начинает тебя смешить почему-то… Ты как бы не веришь в происходящее, но видишь, что это такая форма, структура, и они в ней виртуозно что-то делают.
 
А вообще уровень российского кино? Для меня лично он, кажется, упал как никогда низко. Может быть, он выше, чем в кооперативные годы, когда было кооперативное кино, но всё равно… Мы снимаем хорошее арт-хаусное кино, но кино для среднего зрителя, массовое кино не можем как понятный продукт оформить...
Дело в том, что мы начинаем Голливуду подражать: как раз в массовом кино использовать все голливудские заезженные технологии, которые в нашем случае совсем не подходят. Тут нужно что-то своё искать. Допустим, из примеров, что это такое может быть: если ты снимаешь кино за миллион долларов, то глупо ждать, что оно заработает сто миллионов. Прежде всего, ты уже не сможешь использовать те технологии, и даже за тридцать миллионов не сможешь, если ты снимаешь то, что сейчас делает Федя Бондарчук – «Сталинград» в 3D, ты всё равно не сможешь за тридцать миллионов использовать такие технологии, какие использует за сто миллионов Голливуд. Соответственно, у тебя кино будет в три раза дешевле выглядеть. А вкладывать сто миллионов в кино на русском языке глупо, потому что оно никогда в жизни не окупится и кого-то очень сильно разорит. Потому что одно дело – снимать на английском языке, когда его полмира может посмотреть без дубляжа, и другое дело – на русском, если оно только в России и в СНГ пойдёт. По-моему, только «Аватар» каким-то чудом собрал сто миллионов в СНГ, но снять такое кино, как «Аватар», даже ста миллионов не хватит!
 
Какой выход: делать дешёвый локальный продукт или делать его общедоступным, общемировым?
А общемировым его не получится делать именно из-за языка, потому что нас не будут смотреть. Нас могут купить в три-четыре страны. Ну, допустим, – сейчас выходит «Вий», который очень долго делали и я слышал хорошие отзывы, что его хвалят иностранные дистрибьюторы, что ему предрекают неплохую судьбу… Но опять же там американские актёры снимаются. Это история про то, как приехали какие-то иностранцы в Россию – им это понятнее смотреть.
 
Ещё один вопрос: недавно с триумфом прошла «Анна Каренина» американская, и тут же вышла «Анна Каренина» Соловьёва. Вы обе версии смотрели?
Да, я смотрел обе. Но я соловьёвскую смотрел очень мало, потому что не смог смотреть. Я считаю, что у Соловьёва большая проблема в том, что он без денег решил снимать «костюмное кино». Это невозможно! То есть тут либо нужно ход какой-то придумать, гениальный просто, что оно будет смотреться, либо вообще не снимать. Я бы не стал снимать без денег такое кино. Там очень хорошо придумали, как это сделать, чтобы это не было «самоварами и валенками», чтобы это был русский театр, который, кстати, как продукт на Западе-то ценится.
 
Наиболее понятен…
Нет, у него просто качество выше, чем у того же американского театра драматического. Американский театр драматический это вообще… шлак!
 
Бродвей…
У них Бродвей только есть. Но Бродвей – это шоу. Это не театр, это шоу-технологии. Там всё в деньги упирается. У нас, кстати, такие проекты обычно проваливаются. Вообще, денежные мюзиклы проваливаются, я думаю, ещё благодаря, конечно, «Норд-Осту», с которым это всё связано. Потому что сам по себе-то «Норд-Ост» был российский продукт, и вполне возможно, он окупился бы со временем. Но как-то все стали бояться их делать. В основном, конечно, берут и делают копии. Но у нас всё равно люди больше любят драматический спектакль посмотреть.
 
А вообще будущее у театра есть? Я вот не помню, когда последний раз был в театре. И я недавно осознал, почему: потому что мне не хватает zoom`а, то есть наезда, монтажа, вот этого всего.
Ну, тогда на маленькую сцену надо ходить.
 
Где я смогу подойти к актёру?
Где актёр будет работать прямо перед носом, и там совершенно другие ощущения. Я тоже не могу в большом зале смотреть спектакли, потому что это, во-первых, другой способ существования актёра – он начинает работать с подачей, громко, на весь зал, и меня передёргивает от этого всего. А так-то давно уже маленькие сцены завоёвывают зрителя.
 
Театр умрёт или не умрёт?
Пока нет. Куда он денется!
 
Не умрёт?
Нет! Да и кино не умрёт, и книга не умрёт.
 
А телевидение?
Телевидение может умереть. Потому что это переходная форма сама по себе, и она к искусству не имеет никакого отношения, это всего лишь средство коммуникации, как домашний телефон, который стал мобильным, и телевидение когда-нибудь однажды может стать Интернетом, процент пользователей ещё более увеличится – и всё. У телевидения, кстати, нет шансов, на мой взгляд. Я ему ещё лет десять даю… Оно будет в виде каких-нибудь каналов фильмовых, но это будет больше уже интерактивное телевидение, когда ты сможешь сам выбирать, что смотреть, или сегментировано. Но так, чтобы ты включал, а там что тебе показывают, то ты и «хаваешь», – я, допустим, так уже давно не смотрю телевидение. Я лучше фильм включу какой-нибудь.

Назовите все последние фильмы, которые Вам понравились.
Все последние фильмы?.. Да я вот, честно скажу, смотрел недавно Вачовски, «Небесный атлас», и я так долго в него врубался. Я смотрел его три дня, первые два дня я ничего не мог понять, что происходит. А потом так – чик! – всё встало на свои места. И мне это понравилось! Понравилось то, что я «высидел» этот перелом, себя переломал и всё понял наконец. И какое-то хорошее ощущение от этого было. Что ещё было из последнего? «Анна Каренина», кстати! Мне понравилось, как они её придумали, и некоторые сцены прямо до сих пор стоят перед глазами. Как они по сцене на лошадях скачут – интересный ход… Потом, что ещё было?..
 
Фантастика какая-нибудь? «Прометей»
«Прометей» не понравился совсем. Какое-то плохо сделанное кино, на мой взгляд. Я даже не ожидал, что так будет… Столько в него пафоса вбито, а на выходе пшик какой-то. Я так и не понял, для чего, что они хотели этим фильмом сказать… Так, что ещё было?.. Вы спрашивайте, потому что я из последнего смотрел почти всё! О, «Жизнь Пи» я смотрел! Ну, один раз, на мой взгляд, посмотреть можно. Но ничего гениального я там не увидел. Понравился «Мой парень псих», кстати. Понравилось именно то, что там от Голливуда отошли.
 
Ну, пара штампов там всё равно есть!
Ну, есть, но они там делают немного «другую» Америку, не «клишированную».
 
Не «белозубую»!
Да! Есть какие-то живые люди! Так-то там у меня много, конечно, претензий, но для Голливуда, и то, что это ещё и на «Оскар» попадает, и ещё какие-то призы и звания дают, – это необычно.
 
У Вас как у режиссёра есть «свои авторы»? Мы ведь не рождаемся с умением снимать фильм, мы всё равно цитируем чего-то или кого-то. А вот вы кого цитируете, каких авторов?
Я думаю, что если я кого-то и цитирую, то это бессознательно. Потому что когда я делаю что-то, что-то снимаю, у меня вообще в голове нет никакого кино. Я его делаю именно исходя от актёров, от оператора, только так. Возможно, там есть какие-то корни, но я могу об этом даже не знать.
 
А у Вас в этом фильме было какое-то упоминание об этом городе? Или это какой-то абстрактный город?
Для меня это абстрактный город.
 
Но он похож на уральский какой-то городок, где вы выросли, правильно?
Нет! На самом деле, у нас всё похожее! Там был ДК – правда, мы его не снимали – но он был там точно такой же, как в моём городе. Видимо, это один проект, и я таких ДК видел, наверное, уже раз десять в разных городах. Соответственно, дома у нас с архитектурой похожей. Там невозможно отличить, где ты снимаешь!
 
По идее, проблема смерти это универсальная проблема, она всех касается. Мы бренны, «внезапносмертны». И эта «внезапность» в фильме отражена? Или это закономерность?
Закономерность – это когда наступает что-то закономерное, к чему человек обычно готов. Закономерно, когда умирает старик столетний. Вот это закономерно, и никакой трагедии обычно не случается. Трагедия это как раз скоропостижная внезапная смерть. И именно на её фоне и возникает вся трагедия близких. Поэтому это «внезапная» ситуация и потому неестественная ситуация
 
Насколько вообще мы зависимы от пейзажа, который вокруг нас? Это мы порождаем пейзаж или нас пейзаж делает, формирует? Я когда был в Америке, – я сам-то достаточно мрачный тип, – и когда все улыбаются, я чувствовал себя не в своей тарелке: все здороваются…
(перебивая) Ну, это больше про Европу, чем про Америку. Потому что Америка – страна всё равно очень близкая к России по «жесткачу», по жестокости, по халатному отношению к жизни. Допустим, в той же Англии запрещено вообще оружие, его и у полицейских нет. Там всего сто тридцать убийств в год, а в Америке, по-моему, под шестьдесят тысяч. А в Англии живёт миллионов сто тридцать человек, почти столько же, сколько в России. Это говорит о многом. Я помню, в Англии меня грабили. Это было так мило! Я, помню, спал на остановке пьяненький, а они меня гладили по жопе – они носят всегда бумажники в заднем кармане. Я открываю глаза, говорю, не там, не там, у меня вообще нет бумажника! (смеются) У нас бы просто вырубили бы сразу, чтобы потом не смог опознать.
 
А Вы можете ещё какие-нибудь истории рассказать? Вы ведь росли в индустриальном городе, да?
Да историй-то я могу, конечно, много рассказать, просто зачем они нужны? И так всего у людей хватает. Единственное, могу сказать, что всё, что я прошёл, я сейчас с юмором воспринимаю, потому что, слава Богу, живой.
 
У Вас было что-то?
Да конечно! Я даже под поезд попадал! Мог бы без ноги ходить, а так с ногой – и тьфу-тьфу-тьфу! И всему благодарен.
 
Но сами по себе Вы человек не мрачный. Скорее, оптимист?
Да я вообще всё время шучу! Обычно же комедиографы, они мрачные люди, а все, кто делает что-то серьёзное, они делают как бы свою противоположность.
 
Ну, посмотрим, как у Вас комедия получится!
Но я же уже писал комедии, у меня есть тексты, даже здесь идёт, в Уфе! Просто это немного не та комедия, которую я хотел бы делать, но всё равно там смешно!
А каковы Ваши литературные предпочтения? Поэзия Вам нравится?
Борис Рыжий. Мне вообще поэзия нравится, я считаю, что это вершина искусств. Вершина литературы, по крайней мере. Я не понимаю, как музыка вообще делается! Поэтому здесь я даже не берусь судить, насколько это высоко или легко. А поэзию я понимаю.
 
Но ведь поэзия всегда была в странном положении, всегда вне коммерции была. Были времена, когда она была более популярна в широких массах. Но сейчас, мне кажется, до широких масс ей вообще не добраться…
(перебивая) Евтушенко никогда не жаловался на отсутствие внимания масс (смеются). И особенно Сергей Михалков!
 
Ну, не будем рассматривать этот вариант! А настоящая поэзия?
Настоящая поэзия… Я, помню, читал какие-то письма Есенина, он писал в какой-то нарком в попытке выпросить сто рублей на покупку, якобы, сапог или валенок. Но я-то знаю, для чего он просил. (смеются) Но у него же даже свой книжный магазин был.
 
У Есенина?!
Да!
 
Ни разу не слышал…
Они занимались там – с Городецким, по-моему, – занимались бизнесом. Да, денег не хватало.
 
Ну, редкий поэт может похвастаться, что у него всё сложилось. Ну, может у Бродского под конец жизни…
Ну, всё равно это же не те деньги. Всего лишь на жизнь!
 
И всё равно надо чем-то другим заниматься.
Ну, Бродский же ещё переводами занимался.
 
И он потом преподавал.
Да, в Штатах.
 
Ну, что бы там ни было, приходим к выводу, что поэзия это такой феномен, который выживает вопреки каким-то коммерческим схемам.
И особенно сейчас! Потому что книжку какую-то выпусти тиражом тысяча экземпляров, – её будут три года продавать просто! Хотя тысячу человек найти, которые поэзией интересуются, – несложно. Но из-за того, что она всего в двух-трёх магазинах в стране будет продаваться, у людей просто доступа не будет.
 
Это точно! Но в то же время полно всяких сайтов каких-то графоманских – стихи точка ру…
Ну, это нормальная ситуация. Вообще, в Союзе писателей состоит пятьдесят тысяч писателей, мне рассказали. Где их столько взялось! (смеются) И все же они пишут книжки какие-то! Значит, есть что-то…
 
Я у Вас в регалиях обнаружил «Дебют». Это за что был «Дебют»?
За «Пластилин». Я как раз таки в Союз писателей поэтому и не хочу. Если бы туда было бы сложно попасть, или ты там должен что-то сделать такое, – а так, если берут каждого… Хотя… Одного из любимых моих писателей Андрея Ильенкова, моего друга, реально не принимали в Союз писателей.
 
Слава Богу!
Но сейчас, правда, приняли.
 
А зачем ему это?
Я ему тоже говорил, зачем тебе надо, ну, тебя не приняли – и пошли они к чёрту. Нет, он так расстроился, попытался ещё раз, и в итоге приняли.
 
А Вы сейчас где живёте, в Москве?
В Екатеринбурге.
 
Вам нравится этот город?
Да, то есть что-то не нравится, что-то нравится. Ну, по крайней мере, я там себя нормально чувствую. Я в Москве за последние четыре года, может, два года жил. И очень сильно надоедало там жить. Именно вот этот вот темп… И я подумал, зачем я буду растрачиваться на выживание, если я могу спокойно посидеть и энергию направлять в другое русло. Там доехал до монтажки – час, доехал обратно – час. Уже и монтировать-то не хочется, потому что у тебя уже сил нет.
 
Вы же независимый режиссёр – независимый от этих потоков денежных. Где Вы берёте финансирование на фильмы?
Ну, на два фильма находил Роман Борисевич, продюсер студии «Коктебель». То есть «Госкино» даёт примерно фильмов на сто в год… Может, сейчас поменьше…
 
У них же там какая-то политика поддержания патриотизма…
Это всё ерунда, это всё либеральные выдумки, потому что никаких заказов там нет. Никому ещё, по крайней мере, никогда ничего не заказывали. Ну, как не заказывали… Звонят, допустим, люди из православной церкви, – какие-то продюсеры, и говорят, мол, не хотели бы вы снять фильм такой-то вот, про монахиню. То есть это заказ, да? Или та же «Орда» – это же всё так же начиналось. Ну, либо тебе нравится, и ты про это снимаешь, либо не нравится – и ты просто не снимаешь. У людей есть деньги, и они имеют право заказывать. Притом там ведь нет такого – выставить в лучшем свете. Просто есть история какая-то – книжка, допустим, – и они хотят, чтобы вышло кино.
 
Но в итоге не так важно, откуда деньги, был ли заказ, главное – что получилось.
Конечно! Если тебе нравится материал, то ты и снимешь хорошо. Я уверен, что сейчас про «Сталинград» будут говорить про бондарчуковский, что это заказ. Я так думаю, есть государственные деньги, но там бюджет тридцать миллионов, и я думаю, что государственных денег там меньше десяти процентов в итоге окажется. Всё равно это будут какие-то деньги, каким-то образом государственные, но, я даже не знаю, какие сейчас источники финансирования, я знаю, что Роднянский там… Возможно, что вообще все эти деньги от Роднянского, потому что Роднянский делает тот же «Кинотавр» практически за свои деньги. Уже сколько лет, ему там всё отписал Рудинштейн… То есть Роднянский реально тратит свои деньги и как-то не жалуется на это всё.
 
Но России, как Вы считаете, нужно своё кино?
В смысле?
 
Ну нам нужно снимать свои фильмы? Или можно «перейти на “Макдональдс”»?
Да конечно нужно! По крайней мере, мне оно нужно, я его смотрю. Если его мало смотрят, это не значит, что мы должны на тех людей, которые в меньшинстве, совсем «забить». Они не в таком меньшинстве, как… э-э-э…
 
…определённое меньшинство…
Но даже на них не «забивают»! И вообще у кино, когда оно делается, есть периоды упадка, а если его вообще не снимать, то оно просто потом совсем исчезнет.
 
А какова реакция на фильм? Его тепло принимает обычная публика?
Но я пока могу судить только по встречам после фильма, а ещё есть оценка на «Кинопоиске». Я, правда, вообще не ожидал, что будет такая оценка – под четыре тысячи проголосовало, семь с половиной оценка – это достаточно много для российского кино.
 
А как Вы относитесь к фон Триеру?
Меня называют «деревенский фон Триер с топором»! (смеются)
 
Оперирование людскими эмоциями? Мне кажется, у вас что-то похожее есть. Вы бьете по болевым точкам, которые все знают, как это делает он.
На самом деле, есть масса режиссёров, которые по этим точкам бьют, но безрезультатно. Просто ощущение, что они не бьют. Я могу кучу фильмов назвать, где детей убивают, но у нас-то хотя бы не показывают, как это происходит. А когда показывают, то это никаких эмоций не вызывает, вот и всё. Можно объяснить это тем, что всё от степени воздействия зависит. Ты можешь хоть сто детей перевешать, но если ты, делая это, сам в это не веришь, то у тебя ни один зритель не поверит в это. Поэтому здесь, я думаю, дело только в степени достоверности воздействия на эмоции.
 
Но всё-таки Вы фон Триера-то смотрели?
Я люблю его фильм «Идиоты», допустим.
 
А «Рассекая волны»?
Ну, «Рассекая волны», он для меня более «сопливый», конечно, фильм.
 
Особенно Элтон Джон? Вставочки эти…
Я, честно говоря, даже не помню…
 
Там просто периодически он показывает какой-то бегущий ручей или пейзажи под музыку Элтона Джона.
Ну, мне нравится всё равно фильм, колокола вот эти тоже… Хотя, я думаю, можно было и без этого обойтись… Это такая сентиментальность, дешевая сентиментальность. Это как раз и есть способ воздействия… «Хатико»! Вот это – способ воздействия на публику в большом объёме – «Белый Бим,Чёрное Ухо», – когда ты всех делаешь такими светлыми, им так плохо.

Это фальшь!
Это фальшь, потому что всё не совсем так… Сентиментальность – это что-то голливудское, по-моему.
 
Но тот же «Белый Бим» – наше кино.
Ну, я думаю, они смотрели! Я имею в виду, что режиссёры ВГИКовские, они же очень много смотрели тогда кино, которого мы не смотрели, потому что им же всё показывают. И вот найти эту кнопочку-то – самое сложное.
 
Мы недавно в своём журнале сравнили фильм «Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещён»…
Это очень крутое кино!
 
Крутое, да. Сравнили пошагово с последним фильмом…
(перебивая) А мне он не понравился! Я понял, «Королевство полной луны»? Я, честно сказать, не врубился, может быть, но мне он как-то совсем не лёг. Хотя он сделан очень классно художниками, по каким-то костюмам, какие-то образы продуманы для всех актёров.
 
Так там очень много совпадений получилось! Вплоть до способа побега – через дыру! Дыра в сети, когда Иночкина ловили, и дыра в палатке.
Ну, недавно на берлинском последнем фестивале получил приз фильм, который один в один с какого-то ирландского фильма покадрово переснят. Ему дали, по-моему, «лучшую режиссуру».
 
Но это не наш способ, да? (смеются) Это не Ваш способ!
Это неинтересно делать просто. Это может быть, наверное, когда ты делаешь пародию, – сделать пародию как-то так, чтобы угадывалось, как точно, – это, наверное, интересно. А так… Зачем, вообще? То есть два года жизни ты тратишь, чтобы переснять чужой фильм или ещё что-то?
 
Но там один в один прямо!
Но это как раз таки продюсерское кино. Потому что они видят потенциал для денег, для заработка, и они будут делать для денег что угодно. У продюсеров же нет такой «совести» как имя, когда тебе стыдно будет за то, что ты сделал. Ханеке вообще-то ездил и снимал свое кино – второй раз – в Голливуд, – такие «Жестокие игры» идут. Но вы ведь видите – у нас этим занимаются театральные режиссёры: они ездят по стране и ставят один спектакль с разными актёрами – это примерно одно и то же.
 
А что Вы думаете про Спилберга? Я спрашиваю потому, что он снимает коммерческое кино, и в то же время очень серьёзное.
Я к Спилбергу очень хорошо отношусь. Единственное, я ему не прощу изнасилование Индианы Джонса. Вместе с Лукасом! (смеётся)
 
А такие фильмы, как «Искусственный интеллект»? Хорошее кино?
Хорошее кино, да. Спилберг-то в это верит, когда он это делает! То есть он становится этим зрителем, он сам такой, у него такая природа. У меня вот был любимый фильм – ну, и сейчас по ощущениям он остался любимым, это «Терминатор-2». И я недавно смотрел режиссёрскую версию.
 
Это кто, Кэмерон снимал?
Да, Кэмерон. Чуть не проблевался!
 
Режиссёрскую версию?
Да! Это было что-то ужасное просто! Теперь я понимаю, что когда ты делаешь такое кино, нужно, чтобы над тобой кто-то стоял сверху.
 
Продюсер?
Продюсер. Там ещё столько киноляпов! Даже в самом «Терминаторе» – я посмотрел потом уже ещё раз нережиссёрскую версию – эти киноляпы остались, при таком-то бюджете!
 
В Голливуде же есть какие-то прорывные фильмы, которые действительно собирают большую кассу, но сделаны они совсем малыми средствами? «Телефонная будка», например, фильм.
«Малыми средствами» это у них десять миллионов! (смеётся) У нас это большие средства. У нас целое «Метро» на это сделали – за восемь миллионов.
 
А если не секрет, бюджет «Жить» какой?
Семьсот тысяч.
 
Семьсот тысяч долларов?
Да. Я могу ошибаться, конечно, и не хочу подставлять продюсера, но в районе семисот – миллиона.
 
Но навряд ли оно окупится, мы же это понимаем, да?
Ну, вообще, чем дешевле кино, тем проще его окупить. Потому что есть прокат какой-нибудь – в нашем случае это 150 тысяч долларов, потом есть телевидение, несколько продаж за границу.
 
То есть DVD это уже давно невыгодно, да?
Да это маленькие деньги просто! Ну, там, тысяч двадцать долларов. Со временем, лет за пять оно окупается, но здесь продюсер ничем не рискует, потому что это деньги Госкино. Он свои-то вернёт, свою часть, которую вложил. Но он не прогорает! Просто тот же миллион – его можно заработать. Я даже уверен, что при грамотном планировании, при нормальном отношении кинотеатра к такому фильму можно даже на прокате заработать. Потому что «Жить» это не чистый арт-хаус, где ничего не понятно. Здесь понятная история, для обычного зрителя. Это триллер, там есть какая-то степень ужастика, когда на самом деле в какой-то момент не понимаешь, что происходит, но здесь-то можно было бы кинотеатрам не побояться его брать. И мы бы ещё больше заработали…
 
Но всё-таки у прокатчиков у всех какое-то недоверие к российской продукции.
Ну, у них просто на самом-то деле выбора нет. Они же берут какой-то крупный проект, у них уже дистрибьюторы стоят за спиной и говорят, нам нужно вот это вот время, вот этот зал, и прокатчикам его просто некуда засунуть по сути. Потому что дистрибьюторы – с каким-нибудь крупным фильмом ещё и пяток – менее крупных, каких-нибудь ужастиков в 3D, которые с оценкой 3,2 на «Кинопоиске» потом оказываются. Но они их пакетом сами покупают за границей, и они их вынуждены пакетом продавать. Там всё это расписано: «Шкатулка проклятия» какая-нибудь, которая спокойно могла бы и не идти в наших кинотеатрах, но её сперва навязали там, потом навязали здесь, и в итоге она просто заняла место, и людям некуда вписать другой фильм, даже если он им нравится.
 
А может быть такой простой выход, как запрет дубляжа?
(смеясь) Ну, запрет дубляжа это будет жестоко для нашего попкорнового зрителя.
 
А почему?! В течение десяти лет все выучат английский. Ну, там же субтитры будут. Я вот выучил английский на фильмах с субтитрами!
Это было бы, конечно, ещё и для образования очень хорошо.
 
Так вот, сколько мы убиваем зайцев-то!
В Америке же сейчас запрещён дубляж. Это и есть мера. Они сейчас ещё лучше придумали: они решили квоты ввести на иностранное кино. Я считаю, что запретами ничего нормального не добьёшься, хотя с дубляжом можно было подумать, но это многих может обанкротить: не пойдёт молодёжь читать субтитры! Они будут ждать ту версию, когда какой-нибудь Гоблин или кто-нибудь ещё «переведёт» и выложит в Интернет.
 
Ну, вот тут-то и пора буде прикрыть «торренты»!
Может быть и так! А «торренты» чтобы прикрыли – не хочется как-то! Потому что там много фильмов, которые иначе нигде не посмотришь, и, соответственно, мы тогда вообще ничего смотреть не сможем! А есть вообще какие-то деревни, где нет кинотеатров. В Верхней Салде, где я родился, там нет кинотеатра. И как люди должны смотреть кино? А их там пятьдесят тысяч живёт, и хотя бы пять тысяч из них хочет смотреть.
 
 
 

Последние статьи в разделе
Back to top