Manhattan
4 года назад

Сказка о потерянном доверии

М ы его теряем! Эпинефрин внутривенно! — кричат с экранов американские врачи. Вокруг истекающего кровью героя суетится бригада, двери реанимации захлопываются, а через пару минут — о чудо! — он уже здоров, как бык.

И нам, обычным российским обывателям, тоже так хочется — вызвал скорую с температурой, а к тебе забегает толпа озабоченных твоим дражайшим здоровьем высококлассных специалистов и с капельницей в руках заносит в блестящий реанимобиль. Для диагностики ты триумфально врываешься в чрево аппарата МРТ и через пару дней выписываешься домой новенький и упругий. Реальность же уныла: усталая участковая, фонендоскоп, горлышко, парацетамол и набивший оскомину арбидол. Даже если отбросить запутанную финансовую сторону вопроса, размышляя о современной медицине, мы прощаемся с прямой дорогой, вымощенной желтым кирпичом, и блуждаем по саду расходящихся тропок, заглядывая в глаза чудовищ.

Побывав по ту и эту сторону ординаторской успеваешь привыкнуть к тому, что медицина в сознании людей превратилась в некое абстрактное чудище, состоящие из разных кусков. То ли грифон, то ли химера. В сумерках сциентизма оно кажется еще страшнее: повсюду мерещатся заговоры фармкомпаний, прививки, убивающие наших детей, ложные диагнозы, подделки вместо настоящих препаратов, да еще и пресловутый эффект «плацебо» то и дело вносит свою долю сумятицы. Кризис доверия современной медицине — младший брат кризиса научного мировоззрения. Пережив блистательный полдень эпохи открытий в области врачевания, мы застали время длинных теней начинающегося разложения. В первом акте «Сказки о потерянном доверии» на сцене бесчинствуют агностика и атомизация.

Ещё в середине прошлого века человек в белом халате твёрдо опирался на достижения прогресса: асептика и антисептика уменьшили число смертей после операции, антибиотики помогли справиться с большинством инфекционныхболезней, рентген, УЗИ и волоконная оптика приоткрыли богатства нашего внутреннего мира, а иммунология и генетика дали ключи к обнаружению наследственных патологий, маркеров рака и вирусных заболеваний. Так же восторженно будущее ранних Стругацких, Булычёва, Азимова и Брэдберри. Вечно юная Алиса Селезнёва бегает быстрее всех и имеет прививки от всех болезней, она выскакивает из толпы с баллончиком противовирусного препарата, опыляет им делегацию космонавтов и спасает планету от вымирания. Так же вчерашний студент-медик, а теперь уже молодой врач, чувствует за своими плечами опору из фундаментальных знаний — он знает как работает каждая клеточка, каждый препарат, помнит тысячи заболеваний и полон энергии излечить весь мир.

Перелом подкрадывается незаметно: в середине ХХ века вскрываются ужасы опытов над живыми людьми в фашистских и японских концлагерях, американские домохозяйки после приёма талидомида держат на руках младенцев с плавниками вместо ручек, психиатры признают полный крах практики лоботомии, неврологи признаются, что до сих пор не понимают, как работает мозг человека, журналистские расследования кричат о двойных стандартах производителей лекарств и разработке биологического оружия. К концу двадцатого века на свет вылезли червивые «плоды просвещения»: устойчивые к антибиотикам штаммы болезнетворных бактерий, «чёрный рынок»трансплантологии, движение против прививок и генно-модифицированных продуктов, расправила плечи гомеопатия, вылезла из подполья нетрадиционная медицина. Антиутопии эпохи «детей цветов» со страхом тотального контроля дополнили постапокалиптические пейзажи и отрыжка экспериментальной генетики — зомби. Научные теории и открытия усложнились настолько, что стали неотличимы от магии, а образование так и не научило нас отличать одно от другого. Что же наш восторженный выпускник лечебного факультета? Через год работы он узнал многое из того, о чём не пишут учебники — горы фальшивой отчетности, отсутствие необходимых лекарств, диагностические процедуры не доступны, проводятся не вовремя и часто откровенно малоинформативны, вакцины не доходят до людей, списываются и уничтожаются, фармпредставители соблазняют дополнительными заработками от продаж, в отделении есть негласные договоренности, по которым одни больные важнее других, большинство пациентов неизлечимы, а главное — они не хотят выздоравливать. Пресловутый человеческий фактор путает все карты и превращает любой диалог в абсурдный:

— Бросить курить и начать делать зарядку? Доктор, а давайте вы вместо этого мне просто уколы назначите?

— Пить таблетки от давления каждый день до самой смерти и соблюдать диету? Лучше уж прямо сейчас умереть здоровым человеком.

— Я на больничном уже целую неделю и не выздоровел, как вы это объясните? Кстати, те препараты, которые вы назначили, я не пил, мне соседка сказала, что от них желудок портится, и посоветовала другие, не помню как называются, такие жёлтенькие…

— Постойте, а капельницы ставить не будете, что ли? Зачем я тогда вообще сюда ложился!

Играя в театре абсурда, хороший врач научился быть гибким — быстро догадываться, что хочет конкретный пациент и давать ему это. Как правило, это астрономически далеко от того, чему учили профессора. Дай утешение плачущим, больничный уставшим, тёплое прикосновение одиноким, внимание брошенным, травяные сборы веганам, уколы мазохистам, ворох анализов ипохондрикам, отчётность начальникам, проверенную схему лечения тем немногим, кто пришёл вылечиться. Только умей отличить одно от другого! Благодаря Интернету все мы прячемся в своем уютном бункере единомышленников. Ты веришь в науку или в Аллаха? Путину или Навальному? Котоку или Комаровскому? Онкологу или знахарю? Тамифлю или оциллококцинуму? Гомеопаты поливают грязью традиционную медицину на своих ресурсах, сциентисты троллят православных, правые — левых. Здесь каждый сварил себе железную дверь и ради душевного спокойствия не ходит в логово идейного противника.

Только пациент со страшным диагнозом в поисках истины пробирается по минному полю теорий как атеист под огнём. Он готов обороняться до последнего патрона: соглашаться быть подопытным кроликом, читать заговоры бабушки-травницы и православные молитвы, лежа на операционном столе у хирурга после курсов химиотерапии и иглоукалывания у китайского лекаря. И ему все равно — этические проблемы современной медицины, кризис сциентизма, заговор врачей или антинаучность практик рэйке, лишь бы увидеть рассвет после долгих сумерек.

Последние статьи в разделе
Back to top